И вот малышовое поколение открыло второй фронт, направив свои сандалии по проторенному пути.
Крошка Артур был хорошим мальчиком, вся беда была в том, что от его взгляда по кухне мельтешили тарелки, а садовые грабли Бренды однажды оказались на дереве. И вот теперь он решил подкинуть в воздух Жасмин.
Бренде понадобилась вся ее мудрость, чтобы не начать орать. Вместо этого она спустилась вниз со всей прытью, на которую ее старые кости были способны, и принялась ласково уговаривать Артура вернуть Жасмин на землю.
Орала она позже — сначала на Джона, а потом на Тэссу.
В основном о том, как можно было доверить Артура такому дряхлому болвану.
Сварливый Джон сражался, как лев. Он напирал на то, что Бренда и сама проспала несанкционированный визит и даже прохлопала то, что Жасмин улизнула из своей кроватки.
Тэсса выслушала об этом вопиющем инциденте с искренним интересом, а на следующий день и сама была замечена за кувырканьем в воздухе под пристальным взглядом злой близняшки Мэлоди. Из чего невыносимая Бренда сделала вывод, что их мэр и шериф совершенно некомпетентна в области воспитания детей.
В общем, заключила она, даже хорошо, что инквизиторы теряют способность к размножению, кто знает, в каких опасных условиях росло бы их потомство. Люди, которые утратили чувство опасности, должны держаться подальше от младенцев.
После этого она битых два часа допрашивала Джулию, тетку близняшек, которая должна была возглавить детский приют, и осталась довольна ее трезвомыслием.
Что касается сварливого Джона, то Бренда вовсе не собиралась так уж быстро с ним мириться.
Может, через год или два. Однако тут в дело вмешались альпаки.
— А вдруг, — промолвил Джон, взирая на мирно пасущихся скотинок, — они меняют не шерсть? А вдруг они меняются друг с другом?
— Что? — не угналась за полетом его фантазии Бренда. — Как это?
— Как в кино. Они обменялись телами. Ну то есть, тушами.
— Мне кажется, слово «туша» относится только к мертвым животным, — задумалась Бренда.
— Ты совершенно не о том говоришь, — рассердился Джон.
— Я тебе вот о чем толкую: вдруг альпаки меняются телами и вдруг это заразно. Представляешь, завтра утром ты просыпаешься и видишь в зеркале меня.
— Так не бывает, — возразила Бренда, впрочем безо всякой уверенности.
— Но это же Нью-Ньюлин. У нас тут зомби требовал развода.
Аргумент был веским, и она притихла, удрученная.
— Подожди, — новая мысль осенила ее, — если они просто бы поменялись телами, то количество черных и белых альпак осталось бы прежними.
