Фронтир

— Даешь слово, что на нас никто не нападет, пока мы не дойдем до Изеры?

— Мои воины не нападут.

— Этого достаточно. Ануш, прикажи отпустить пленников.

— Понял, командир.

Противостояние двух вооруженных отрядов длилось недолго. Едва только пленники присоединились к своим сородичам, как арачи отошли к границе шатров. Никто из них и не думал возвращаться к своим занятиям. Воины все еще были в готовности к бою.

Ситуация в полной мере устраивала Сергея. У него не было никаких сомнений, что от «волков» неприятностей ожидать не приходится.

Во всяком случае, пока отряд наемников не окажется на берегу Изеры. Ну да, на большее он и не рассчитывал.

Чего греха таить, он почти не сомневался, что ему придется принять бой. Если подобное допускалось при общении с Сильной Рукой, то что говорить об остальных. Там бы точно пролились реки крови, и им пришлось бы сжечь стойбище, взяв на себя грех убийства стариков, женщин и детей.

Как бы ни был уверен вождь «волков» в том, что ему удастся перебить белых, пусть и ценой большой крови, Сергей знал, что он ошибается.

При практически равном числе противников у наемников железная дисциплина, хорошая выучка, лучшее снаряжение, лучшее вооружение, высокий боевой дух. У арачей не было шансов.

А ничего так, фактурный мужик. Вылитый Гойко Митич, самый знаменитый индеец из детства Сергея. Все же у немцев ленты получались куда более душевные и ближе к детскому восприятию, наивные, без голливудских спецэффектов и головокружительных трюков, зато наполненные романтикой и приключениями.

Впрочем, в детстве именно такие картины и нужно смотреть. Хм… Нос, однако, побольше, сильно смахивает на орлиный клюв, даже крючок на кончике присутствует.

Но на внешности все сходство и заканчивается. Атакующий Сокол к белым настроен недоброжелательно, нет в нем и суровой справедливости. Для него все белые — смертельные враги, зарящиеся на его земли и народ. Одного взгляда на эту личность достаточно, чтобы понять — этот готов тащить к тотемному столбу каждого.

Даже для переговоров привел целое войско, не меньше пяти сотен.

Не иначе как решил добыть достойный трофей в лице Верной Руки. И не жалко же гробить народ. Непримиримый борец за независимость и древние традиции. Вот только внешность и даже поступки подчас обманчивы.

— Это все, что ты хотел мне сказать, Верная Рука?

Ишь ты, сожрать без соли готов, но как воина уважает и по имени величает. Будь здесь кто другой, так скорее всего удостоился бы презрительного «белолицый».