Фронтир

Даже если забыть, что там, в дикой степи, валийцы собираются резать наших братьев рустинцев, есть еще и такое понятие, как интересы короны. Домбас важен для Новой Рустинии, пусть этого и не понимают при дворе его величества. А мы с вами служим в первую очередь нашей Родине и этим самым поселенцам, расширяющим границы нашего королевства, хотя они вовсе и не думают об этом. Вот такие пироги с котятами. Пойдемте, нам еще нужно организовывать заседание суда. Хорошо хотя бы то, что, пока возвращались, успели взять показания у наемников и экипажей пароходов.

— Надеюсь, мы не станем приговаривать их к расстрелу, — пробормотал лейтенант.

— Я что, похож на сумасшедшего?

— Хм… Ну…

— Даже не думайте, лейтенант. Мы примем решение о передаче дела в военную прокуратуру. Пусть у них штаны преют, Но с отправкой повременим. Вдруг наши пушки все же вернутся обратно. Все меньше придется вываливать на старину Войнича.

Вечером приставший пароход привез известие о том, что его высочество кронпринц Элиаш сдал свои полномочия по управлению провинцией и Новая Рустиния оказалась под управлением нового генерал-губернатора, уже приступившего к исполнению своих обязанностей.

Паюла была самым дальним рустинским форпостом, поэтому новости сюда доходили с большим опозданием.

Капитан Дивиш заперся в своей комнате и вскрыл бутылку зобрятки, которую берег для особого случая. Куда уж особенней. Пусть он и не достиг больших высот, но, несмотря на несносный характер, был на хорошем счету, слыл лихим, решительным и грамотным офицером.

Даже свое пребывание в этой глуши он воспринимал только как временное явление. У него имелись все надежды уже в следующем году получить чин майора и должность заместителя командира полка. Мечты, надежды и чаяния. Но, как ни странно, он ничуть не сожалел о том, что сделал. А зобрятка… это другое. Всего лишь поминки, вот и все.

Его слушали молча, а когда он закончил, над центральной площадью города повисла тишина. Она казалась неестественной, кладбищенской, поскольку в такой огромной толпе обязательно кто-то вздохнет, кто-то чихнет, кто-то начнет переминаться с ноги на ногу, другие будут тихо переговариваться, наконец, ребенок закапризничает.

Но ничего этого не было.

— Господин Варакин, это что же получается? Выходит, я зря на карачках ползал и поднимал мишени, пока моя благоверная надо мной пули пускала? Так она потом еще и дома посмеивалась! Не-э, я не согласный.

Толпа отреагировала дружным оглушительным хохотом.