Закончил Андрей свое повествование тем, что раненый Федька с заточкой на него кинулся, и он в порядке самообороны выстрелил ему в голову.
– Все правильно сделал, молодец! Преступник обезврежен, причем преступник опасный, рецидивист. Деньги изъяты, и, я думаю, на днях будут возвращены на фабрику. Отлично! Работали многие: МУР, наш уголовный розыск. А ты, можно сказать, точку в деле поставил. Вижу – устал, двое суток на ногах. Своей властью даю тебе два дня отдыха, отсыпайся.
– Спасибо! Устал я, спать охота.
– Вот и иди.
Андрей поплелся домой. Чувствовал он себя, как выжатый лимон. Голова тяжелая, соображает туго, ноги налились чугуном.
Тетка встретила его причитаниями:
– Ты бы хоть предупредил, что не приедешь! Я тебе еду в старую душегрейку укутала, а тебя все нет… Я понимаю – служба, но не двое же суток подряд! Я уж испереживалась вся – не случилось ли чего?
– Что со мной может случиться? На фронте уцелел, а тут – дома. В оцеплении стоял.
Андрей не хотел волновать тетку: старая она уже, вдруг сердце прихватит или давление подскочит.
Он съел кашу, не чувствуя вкуса, разделся и лег спать. Господи, как же хорошо дома!
Проснулся он, когда за окном стояла темнота. Тетка ходила на цыпочках.
– Сколько времени?
– Десять часов.
Андрей поднял голову с подушки:
– Утра или вечера?
– Вечера, конечно. Ты чуть ли не сутки проспал. Есть хочешь?
– Как волк!
Андрей сбегал в туалет, умылся.
Тетка поставила еду на стол. Отварная картошка с укропом, селедка, черный хлеб, чай с сушками.
Андрей потянул носом – пахнет вкусно. И он накинулся на еду.
Тетка смотрела жалостливо.
– Андрей, у тебя зарплата когда?"
"– Должна быть завтра, – невнятно проговорил он с полным ртом.
– Слава богу! А то у нас денег три рубля осталось. И по жировкам платить надо.
– Плати. А я завтра в отделение схожу, получу.
Денежное довольствие обычно не задерживали, платили день в день. Вот ведь интересно! Он в руках держал саквояж, где лежала не одна его годовая зарплата, а дома денег почти нет.
Поев, он послушал новости по радио и снова улегся в постель. Валентине звонить уже поздно, а больше делать было нечего.
Утром он направился в отделение, где у кассы уже толпились сотрудники.
Встретили Андрея почти восторженно. Новость о том, что он убрал Федьку Одноглазого и вернул деньги, уже успела облететь отделение.
– Молоток, Фролов!
Его хлопали по плечу, шутили, что, мол, в кассу стоишь, а у Федьки вон сколько денег забрал.
