Вроде Андрей негромко сказал, а услышали все. В зале наступила тишина. К Андрею люди подошли, стали интересоваться.
– Товарищи, пока ничего сообщить не могу в интересах следствия. Как задержим убийцу, обещаю посетить редакцию и всё подробно рассказать.
Новость сотрудников оглушила. Лариса вообще сидела с отсутствующим видом.
– Лариса, может, поговорим где-то в тихом месте?
– Да, так лучше будет.
После первоначального шока в зале снова треск пишущих машинок, телефонные звонки, шелест бумаги. Лариса вышла на лестницу запасного хода, достала из сумочки папиросу, закурила.
– Вы не курите? Простите! Такая новость! Я просто в шоке!
– Скажите, у неё был мужчина?
– Жених на фронте погиб, за неделю до победы. И больше мужчин у неё не было. Это я точно знаю, мы дружили.
– Какие-нибудь враги у неё были?
– У кого их нет? Не поздоровался утром с соседом по подъезду, уже враг. Но таких, чтобы убить – нет.
– Был кто-то, о ком вы не знаете. Убил же! Она давно в редакции работает, вернее – работала.
– Странно слышать о Нине в прошедшем времени.
Она на месяц позже меня пришла, с декабря сорок седьмого года.
– В последний месяц не замечали – может, угнетена чем-то, озабочена?
– Всё как всегда.
– Какое-нибудь журналистское расследование опасное вела?
– Ой, я вас умоляю! Какое в «Гудке» опасное расследование? Как обходчик Иванов украл две шпалы? Даже не смешно.
– Врагов не было, мужчин тоже. Почему убили? Причина быть должна, кому-то помешала.
– Против фактов не попрёшь.
– Я бы хотел просмотреть все бумаги, записные книжки в её столе.
– Это запросто.
– Скажите – острых статей она не писала? Очерков, фельетонов. Обидеть кого-то могла.
– Нина? Да она про экономику писала. Передовики производства и всё такое.
Тогда газеты с её статьями можно не смотреть, а записные книжки – обязательно. Могло что-нибудь промелькнуть. Фамилия, фактик, знакомство."
"В столе ящики полны старыми ежедневниками, записными книжками. Всё то, чего Андрей не видел дома у убитой. Быстро пролистал.
Некоторые записи датированы сорок восьмым, пятидесятым годом. Такие ежедневники его не интересовали. Если убийство как-то связано с профессиональной деятельностью журналистки, то искать надо записи этого года, последние три-четыре месяца. Если Орлова нарыла нечто компрометирующее на человека, он попытается любым способом не дать выйти статье. Андрей изъял из стола ежедневник с записями встреч и толстую записную книжку. Вот её начал читать с последней страницы.
