Рапорт он написал, дело можно закрывать задержанием подозреваемого. Да, да, я понял.
Феклистов положил трубку на аппарат.
– Начальство тебя видеть хочет.
– Я уже понял.
– Быстро сматывайся и десять дней занимайся лечением. Ты мне здоровым в угро нужен. Дома-то был?
– Не успел ещё.
– Брюки постирай, может, не заметит?
Добрался до дома. Да разве от Марии укроешь что-нибудь? И штаны, замоченные в тазу, увидела, и бинт на ноге.
– Опять рисковал? Что на этот раз?
– Убийцу задержал. Девушку-журналистку несколько дней назад убил, а вчера двух чекистов.
Бывший немецкий прихвостень, полицай.
Мария ругаться передумала, отправилась в ванную стирать. Следующим днём Андрей отлёживался в тишине и покое, а затем в поликлинику пошёл, на перевязку. Хирург бинты снял, рану осмотрел.
– Где вас так?
– Бандит ножом.
Хирург посыпал на рану стрептоцида, вокруг зелёнкой помазал, перебинтовал.
– Через три дня на осмотр. От службы освобождаю.
– Есть.
Эти десять дней как маленький отпуск были. Восстановился, рана зажила, швы сняли.
Боль при ходьбе чувствовалась, это да. Но Андрей полагал – время нужно. При других ранениях было так же. Как выписали, на следующий день на службу. Соскучился по парням. Николай Иванович обрадовал.
– Два дня назад пистолет твой вернули.
Знак хороший, стало быть – невиновен ни в чём. Правда, Андрей в этом не сомневался.
– Теперь к начальству перед светлые очи.
– Дело надо взять.
– Эка, хватился! Его соседи забрали.
Начальник райотдела рапорт уже прочитал давно, сейчас попросил рассказать.
В некоторых местах повествования уточняющие вопросы задавал. Когда Андрей закончил, кивнул.
– Действовал правильно, грамотно. Дело огласку получило, до министерства дошло.
– До нашего?
– И до МГБ тоже. Полагаю – совместное совещание по разбору будет."
"Андрей мысленно чертыхнулся. Каждое из министерств будет тянуть одеяло на себя и недочёты сваливать на другого. А недоработки найдут всегда, это Андрей уже чётко знал. Сидя в кабинете, в тишине, читая рапорт, легко найти нарушения инструкций, приказов.
А когда в тебя преступник стреляет и каждое мгновение может стать последним в жизни, желание одно – выжить самому и убить противника. Но потом выясняется при опросе свидетелей, что оперативник не крикнул – стой, стрелять буду. А ещё не сделал предупредительного выстрела в воздух. Только человек, писавший должностные инструкции в кабинете, скорее всего в огневых скоротечных контактах не участвовал.
А ещё надо брюки покупать.
