Фронтовик. Убить «оборотня»

МУР имел несколько отделов, и Андрей попал во Второй, прозываемый Убойным. Был еще Шестой – по борьбе с бандитизмом, Третий – по кражам, Седьмой – наружное наблюдение, а проще, слежка. При царе в нем работали люди, которых называли филерами. Было еще управление «А» – по работе с агентурой. Всех отделов Андрей еще не знал.

Эксперты-баллистики, исследовав пулю из тела убитого, дали отрицательное заключение – ранее пистолет ни в каких преступлениях замечен не был. Ну что же, отрицательный результат – тоже результат.

Он вернулся в кабинет и положил заключение на стол Арапову.

– Я другого не ожидал, – прочитав заключение, сказал Арапов. Он не спеша пробил дыроколом заключение и подшил его в дело.

– Вот что: в деле есть адрес прислуги. Она убиралась у Тищенко, готовила для него в течение десяти лет и хорошо знает распорядок его дня, а также многих знакомых Тищенко. Ее уже допрашивали, протокол в деле есть. Сходи еще раз, побеседуй, может быть – еще кого-нибудь вспомнит.

Андрей выписал себе на бумагу фамилии всех, кого назвала женщина.

Жила она недалеко от квартиры убитого, на улице Обуха – туда он и направился.

Дверь открыла пожилая женщина.

– Здравствуйте, я из милиции. Мне бы Фросю Аверину.

– Можно с вами поговорить?

– Меня допрашивали уже.

– Я ненадолго, только уточнить некоторые детали.

Но расспрашивал ее Андрей долго, и две новые фамилии все-таки всплыли.

– Не видела его никогда в квартире, – твердо заявила Фрося. – Я ведь и убирала, и полы мыла, и стирала – знаю, где каждая вещь лежит. Жалко-то как, такой хороший человек был! – Фрося утерла уголком фартука глаза.

– А перстень как выглядел?

– Перстень, как перстень: золотой, массивный, камешек прозрачный; но блестел – особенно под солнцем. Я иногда любовалась им.

– У вас были свои ключи от квартиры?

– А как же? Николай Павлович мог уйти спозаранку, а убираться-то надо, обед готовить.

– А еще у кого-нибудь могли быть ключи?

– Не думаю. Родни у него не было, по крайней мере, он о ней никогда не говорил. Да я и не расспрашивала. И не приходил никто из родни, только знакомые и друзья.

В своем разговоре с Фросей Андрей заходил то с одной стороны, то с другой, задавал самые разнообразные вопросы.