Считай, что ты в отпуске, – рычит этот подонок, сваливая меня на заднее сиденье дорогущей машины.
– Это похищение, тебя посадят. Подумай о дочери. У нее же наверное мама есть, которая сама прекрасно справляется с воспитанием. Им будет плохо без кормильца, когда тебя упекут на зону. Ну зачем тебе толстая, глупая, неуклюжая нянька? – все еще на что-то надеясь, взываю я к голосу разума обезумевшего мужика.
– Ты себя недооцениваешь, – шепот заполняет салон машины, – и я тоже недооценил. Вздрагиваю, от звука центрального замка, блокирующего двери.
Господи, он же маньяк. Как же меня угораздило? – Даже не думай напасть сзади, – читает мои мысли красавчик-похититель. Мне придется тебя переложить в багажник, а ты без верхней одежды. Ничего, завтра утром я закажу тебе гардероб. Ты любишь шубы?
– Я люблю, когда меня не крадут из ресторана, – фыркаю вредно, чувствуя, как развеивается напряжение. – А шубы я не ношу, и мясо не ем. У меня принципы.
– Принципы – это прекрасно, – он смотрит на меня в зеркало заднего вида, и я не могу понять, что в его глазах: насмешка, презрение или просто интерес.
Так глядят на зверушек в зоопарке. Откидываюсь на спинку дорогого сиденья. Говорят, если не можешь ничего предпринять, просто расслабься и получай удовольствие. Рано или поздно бешеная поездочка завершится, и я сбегу.
– У Маришки нет матери. Точнее, она существует где-то, но… Вера, помоги мне, – Макар замолкает на полуслове. И мне вдруг становится его жаль. Этого сильного, богатого, озверевшего хозяина жизни.
А еще я вспоминаю глаза маленькой девочки, так похожие на мои, и понимаю, что попалась, как глупая муха в паутину. Боже, какая я дура."
"Глава 5
Макар ЯрцевИ смотрит она на меня без страха. В ее глазах какая-то боль затаенная, такая глубокая, что кажется я проваливаюсь в бездну. А еще в зеленых омутах я читаю жалость, смятение. Что-то такое непонятное моему разуму. Гремучая смесь женственности, ума и страха.
– Зря я это затеял, – выдыхаю в лобовое стекло, стараясь не смотреть в отражение зеркала заднего вида, транслирующее женский взгляд.
– Простите. Я сейчас отвезу вас обратно.
– А ваша дочь? Ей правда так одиноко? – ее тихий голос, звучит неуверенно. Девка будто раздумывает, прежде чем принять сложное решение. Тоже мне, актриса.
– Неужели тебе Боб не сказал? Маришка – ребенок с дефицитом внимания. Да, оказывается счастье ребенку нельзя купить за деньги, – кривлюсь, как от зубной боли. Не хочу верить, что эта толстая телка подсадная.
