Чувствую, что скоро этот пушистый нахалюга станет главным в нашей семье. Со мной моя дочь не сюсюкает, и не признается в такой горячей любви.
– Спасибо вам, Макар Семенович, – тихо шепчет «булка», когда я распахиваю перед ней дверь.
– Вам никто никогда не открывал галантно дверь? А как же шикарный Славик? – приподнимаю бровь, и вдруг сам осознаю, что веду себя по-козлиному. Педагогические приемы этой поганки весьма действенны. Но со мной номер не пройдет. – Или это благодарность за рюкзак? Так носите, не стаптывайте.
Я вам в следующий раз еще прикуплю какой-нибудь котелок. Вы любите котелки?
– За то, что защитили, – морщится Вера, и снова пытается забиться в свою идиотскую раковину.
– Мне просто интересно, почему вы позволили этому хлыщу и его шалашовке себя топтать. Все еще любите его? – черт, ну какое мне дело? Мне ведь должно быть абсолютно фиолетово все это дерьмо.
– Маришка устала. Девочке давно пора ложиться в кровать. И еще, питается она не как ребенок. Я думаю…
– Вы не ответили, Вера, – склоняюсь к ее лицу так близко, что вижу трещинку на нижней губе, и россыпь едва заметных веснушек.
– Я не люблю, когда мои вопросы и просьбы игнорируют. Зарубите себе это на курносом носу.
– Нет. Я не люблю его. А еще я не люблю, когда посторонние зажравшиеся мужики вторгаются в мое личное пространство. Макар Семенович, прошу вас впредь это учитывать. Тем более, что вы подаете дурной пример моей воспитаннице."
"Черт, черт, черт. Ее голос вибрирует, и сбивается. И от этого у меня мутится в башке.
Я убью Борьку за то, что он навязал мне это нахальное курносое существо с ведьмячьими глазами.
– Такой вы мне нравитесь больше. Так и надо себя вести с козлами, запомните, – через силу ухмыляюсь я, глядя как эта мерзавка заползает в высокую машину с грацией бегемота в балетной пачке. Руки сами тянутся к полноватым бедрам, обтянутым дурацкой вязаной юбкой. Скользят выше по замершей от моих прикосновений бабе. Надо же, а у нее есть талия, только зачем-то скрытая под бесформенными тряпками.
– Я оторву вам руки, прямо сейчас, – шипит как гадюка эта нахалка, очень стараясь, чтобы ее слова звучали тихо и не достигли ушей Маришки. Что ж, такта ей не занимать. – Если еще раз тронете меня хоть пальцем.
– Мегера, – шепчу, но пальцы разжимаю. Кто его знает, что там в голове у толстозадой.
– Пап, ну поехали уже, – капризный голосок дочери возвращает меня на землю. Да, мне надо отдохнуть. Отвезу домой дочь и няню, и пожалуй пущусь во все тяжкие.
