Федька выглядит плохо: помятый, небритый, под глазами мешки. Борька в таких случаях говорит «Потраханный». Сегодня это определение как нельзя подходит всегда подтянутому, прилизанному доктору. Он не видит еще Веру, сжавшуюся клубочком на диване, и кажущуюся сейчас жалкой и маленькой, словно хочет стать невидимой. Что очень трудно при ее телосложении.
– Что у вас тут потоп? Маришка, меня поэтому как на пожар вызвал твой папа, не думая, что я на работе? – озаряется улыбкой физиономия дяди Федора. – Наверное хочет чтобы я сделал прививку радости царевне Несмеяне.
– Папа не разрешает мне маму Веру звать мамой, – наконец ревет малышка басом, напугав при этом своего мелкого питомца. Котейка даже шипеть начинает.
– Не верю, чтобы твой безумный папаша что-то мог тебе запретить. Но маму у тебя зовут не Верой, это факт. Макар, ты… – хмыкает Федька, и наконец упирается взглядом в женскую фигуру, и я вижу как с его лица сползает радость, и вообще все краски. Это уже становится интересным."
"– Это твоя пациентка, – показываю я на замершую булку.
– Проверь ее на рефлексы. Бабе прилетело по портрету от моего ненаглядного братишки. Боюсь у нее сотрясение. Хотя в свете ее поступка, я сомневаюсь, что в ее черепной коробке присутствует нужный для мышления, орган.
– Я врач другого профиля, – лепечет докторишка. И кажется собирается свалиться к моим ногам хладным трупом. – Макар, ты ненормальный. Притащил в дом эту женщину? Она… Черт, я думал ты уже давно прервал глупую игру. Вместо жеребца ты ведь можешь потерять гораздо большее.
– Это моя мама Вера, – тихо хнычет Маришка. – Дядя Федь. Эй, дядь Федь, ты чего?
– Черт, Ярцев, неужели ты не видишь? Слепец. Она – беда. Хотя, может я смогу спать наконец-то, – лепечет эскулап, словно говоря сам с собой. – Я не могу обследовать избитого человека. Я не травматолог. Это ответственность. Помочь родиться человеку – всегда пожалуйста. Но… Мама. Господи, детка, но как? Макар, я ухожу. Мне пора бежать. Вызови профильного специалиста. И еще, прогони бабу.
Она принесет несчастье всем.
– Что? Федя, что ты там бормочешь? Ты рехнулся совсем? Или пьяный?
Федор пятится к двери как рак. Смешно. Чего же он так испугался? Руки дрожат как у горького пьяницы. Такой тремор – смерть для практикующего хирурга. Значит я был прав. Эти двое знакомы. Переплетены общими тайнами? Прошлым? Что черт возьми происходит вокруг меня? И что имел в виду гребаный Федюнчик?
Маришка сидит рядом со своей няней и держит ее за руку.
