Слава богу, Маришка ничего не взяла от этой дряни. Ни внешне, ни внутренне. Она только моя, и ничья больше. И если будет надо, я зарою курву, виснущую сейчас на моей шее. Что бусичек, может вспомним былое?
– Я брезглив, – разжимаю руки женщины, обвившие мою шею. – Не пользуюсь местами общего пользования. Деньги отправил. Проверяй.
– Знаешь, ты ни с кем не сможешь быть счастлив, – вдруг совсем нормальным голосом говорит Дашка. – Ты просто не умеешь. Отталкиваешь всех, кто тебя любит, или любил когда-то. А ведь не за что, сам подумай.
– Пошла ты, – сажусь в машину и захлопываю дверь. Смотрю на пошатывающуюся женскую фигуру, уходящую по тротуару в сумерки и загибаюсь от не выплеснувшейся злости. С силой бью по рулю кулаками. Она права. Я все порчу. Вот вроде есть все, всего достиг, добился сам, а в итоге я никому не нужен, кроме маленькой девочки, которая скоро тоже меня возненавидит.
Мотор отдается сытым урчанием, когда я поворачиваю ключ в замке зажигания. Музыку на полную. Все у меня шикарно. Просто отлично.
Набираю номер.
– Папа, – отзывается трубка самым любимым на свете голосом, в котором слезы. Я так хочу ее укрыть, но эта жизнь жестока. Нужно учиться сносить удары, иначе можно сломаться, – папочка, она же обещала. Мама Вера обещала, что не бросит меня.
– Вера сделала свой выбор, – говорю, проклиная себя. Пытаюсь убедить в первую очередь свою совесть, что жестокость иногда нужнее ласки. – Деньги, Мариш, важнее обещаний, запомни.
– Но она ведь не взяла денежки. Они на кровати остались.
Тетя Ляля их спрятала, пока ты не вернешься. Верни ее. Ты же можешь. Ты все можешь, – всхлипывает Маришка.
– Иногда я ошибаюсь и не могу ничего. Я приеду скоро, будем смотреть мультики и есть гамбургеры, – мой жизнерадостный тон даже мне кажется фальшивым. – А потом поиграем в твоих любимых супергероев.
– Я не хочу ничего. Я хочу Веру, – шепчет Маришка и в ухо мне несутся гудки, раздирающие на части мою уверенность в непогрешимости моих убеждений. Выруливаю на проспект и вдруг осознаю, что вон в том доме живет проклятая Булка, без которой и мне плохо, оказывается.
Двор спит уже. Тихо и безлюдно, как в пустыне. Останавливаюсь под окнами Веры, в которых мерцает приглушенный свет. Нужно просто сделать несколько шагов. Дергаю ручку дверцы, и слепну от света фар. Во двор въезжает шикарный лимузин, смотрящийся здесь, как алмаз в навозной куче. Странно, какие дела могут быть у владельца дорогущей тачки здесь? Я знаю чей это лимузин, все в городе знают.
