– Вы мне не жена, поэтому не смейте лезть своим курносым носом в мои дела и желания.
– Придурок. – не остается в долгу Вера, но замолкает, потому что Маришка уже изнывает от нетерпения и того гляди, заревет. Беру малышку на руки и Вере это нравится. Круглое лицо озаряет мягкая улыбка. И я вдруг понимаю, что уже совсем не злюсь. – Не дай бог стать вашей женой. Страшней кошмар трудно представить.
– Вам не грозит, не нервничайте.
Молча смотрю в окно лимузина, который решил выгулять сегодня, по случаю великосветского сборища.
Маришка сидит напротив и болтает без умолку с улыбающейся Верой. Черт, мне снова кажется, что они похожи, как две капли воды.
– А потом мы пойдем в «бухфет»? В этом, как его «атракте». Я видела в кино, что все ходят и бутерброды едят с икрой. А я икру не люблю, она кислая и вообще буэээ. Зато я люблю пирожные трубочки и корзиночки с кремом. Но папа мне их не дает много есть. У меня потому что диатез. А у папы нет диатеза. Вера, а ты сколько бы трубочек съела?"
"– Не знаю, – дергает плечом булка, – но я очень люблю яблоки.
Их бы много съела. А бутерброды с икрой я тоже не люблю.
– Я бы в бухфете даже бутерброд бы съела, – мечтательно тянет Маришка. – Пап, мы пойдем же в буфет? Правда же?
Киваю в ответ, ошалев от потока слов, вылетающих из моей дочери автоматной очередью. А Вера спокойна и приветлива. Терпение у этой чертовой бабы стальное. Позавидовать можно.
– Макар Семенович, а где вы взяли билеты на спектакль? – вдруг интересуется она.
– Мне прислали на электронную почту предложение поучаствовать в акции.
Я согласился и купил билеты у известного благотворительного фонда…
– Который называется «Вера»? – спокойно интересуется нянька. Но я вижу в ее глазах какой-то страх, что ли, или отвращение.
– Не угадали. Фонд помощи детям «Марина». Я подумал, что не могу отказаться. Сама судьба меня вынудила посетить мероприятие. Мы приехали, кстати. А шапка вам идет, – дождаться бы конца фарса, и сжечь к чёрту лягушачью шкуру этой мерзавки. И ее запас колготок тоже в топку.
Я-то, дурак думал, что уродливее белых не бывает. А оказывается есть еще дольчики.
– А мне, пап, а мне? – суетится Маришка. – Скажи шапка вещенская. Я теперь в ней буду везде ходить.
– Мы это обсудим, – уклончиво отвечаю я, выбираясь из машины. Вере руку не подаю, просто из вредности. Нравится ей выглядеть дурой, пусть хлебает полной ложкой. Маришка выскакивает сама, словно птичка-колибри. Оглядывается восхищенно, и мне становится смешно.
