Фуллер

Он мог быть нежным только со мной. И я не осуждала его за вспышки гнева. Таким уж он был.

А я гордилась этим сильным мужчиной. Да, у него было много минусов. Но при всем своем вспыльчивом характере, агрессии, жестокости, у него был основной и неоспоримый плюс — он был моим мужчиной. Моим. Идеальным в своих недостатках.

И я поспешила сказать ему об этом. Я не ждала ответного признания. И без слов понимала и читала его эмоции и переживания. Чувствовала в каждом касании.

— Сдохну без тебя, — пробормотал Матвей. А я лишь крепче обвила его шею своими руками.

Мэт Фуллер, редкой породы «сволочь», даже в такой момент не смог без грубости. Вот только от его слов мое сердце пустилось в жуткий галоп.

Что это, если не признание в любви и верности?

Мой перелет, как и переживания за Матвея, не прошли бесследно. Наши с Фуллером малыши родились преждевременно, в той же клинике, где перенес операцию их счастливый папаша.

Все трудности с оформлением документов, поиском подходящего места проживания на первое время, пока врачи не разрешат перелет, а также покупкой детской одежды, легли на широкие и мужественные плечи Штормова Дэна.

Через несколько часов после родов в больницу примчалась Прасковья, готовая свернуть горы и парочку голов. Но не пришлось. Девчонка своим обаянием покорила медицинский персонал. Мужскую его часть. А женская поддалась чарам Штормова, который, как выяснилось, умел широко улыбаться."

"Матвей громко возражал против моего решения. Но я стояла на своем. Крестным отцом одного из наших сыновей стал Дэн.

Крестным папашей второго малыша был заочно назначен Феликс, вынужденный отсиживаться дома. Но упрямец все же настоял на возвращении в «Фуллерит» и теперь зычным ревом командовал строительной бригадой, которая немного не укладывалась в срок. Ведь мои малыши появились на свет чуточку раньше.

Глава 47

— Вот так, — ласково проворковала Дарина, а мое сердце ухнуло в район желудка. — Держи головку и не забывай дышать.

Кажется, так сильно я никогда не боялся во всей своей гребаной жизни.

Даже когда пацаном понял, что сижу в запертой комнате, и выхода из нее нет.

А сейчас руки тряслись, и крошечный притихший комочек казался мне легче воздуха, но дороже всего на свете. Дарина сидела рядом, устроив голову на моем плече. Второй малыш сопел на ее руках. А я представлял, как они сейчас выглядят. Все втроем.

— Расскажи… — пробормотал я, голос почти сел, и больше я не смог выдавить ни звука.

— Ну, мне кажется, Тим все же похож на тебя, а Рома на Феликса.