— Конечно, — соглашается.
— И мне нужны коробки.
— Я скажу, чтобы принесли из подвала.
Мы поднимаемся.
Рон открывает дверь в комнату, в которой находятся мои куклы.
Твою мать!
— Я не думала, что их так много! — шокировано, глядя на коллекцию.
Не меньше полутысячи игрушек.
— Их количество заметно выросло за последние года три, после того, как ты её показала журналистам. Все стали дарить тебе исключительно кукол.
— Да, я помню, — решаю не выдавать себя.
Он не знает о потере памяти.
Служанка приносит несколько коробок.
— Их не хватит, — говорит ей Рон и отправляет за новой партией.
Мы паковали больше двух часов. Около двадцати больших коробок.
Он неплохо знает историю каждой, рассказывает, кто и где купил или заказал. Откуда привезли вот эту розововолосую красавицу и в каком магазине купили фарфоровую кудряшку. Удивительно. Мужчины обычно к такому равнодушны.
В мою машину влезают всего четыре бокса. Остальные договариваемся привезти службой доставки.
За всё время пребывания в моём бывшем доме я ни разу не почувствовала ничего родного.
Даже рядом с Роном, если не считать первой встречи, не ощутила никакого душевного трепета. Абсолютное спокойствие и равнодушие. Будто и не любила никогда.
Ни-че-го…
Когда выезжаю из ворот поместья, то замечаю большой чёрный джип, припаркованный недалеко в кустах.
Я его уже видела возле своего дома. А потом ещё на светофоре он стоял в соседнем ряду.
Почему-то моя рука потянулась под сиденье. Я ощущаю что-то твёрдое и продолговатое.
Хмыкаю и улыбаюсь.
Бита.
— Так вот где ты спрятана. Я же говорила, что, по-любому, где-то есть.
Выхожу из машины и решительно направляюсь к джипу. Стекла затонированы, кто там я не вижу. Но и страха нет почему-то.
Я размахиваюсь и ударяю по фаре. Стекло разлетается в стороны. Следом отлетает зеркало.
С водительского места вылезает мужчина. Здоровяк лет тридцати пяти с короткой стрижкой и в черном костюме.
Он не орёт на меня, что я дура или чокнутая. Просто поднимает руки. С пассажирского вылезает ещё один, почти копия первого.
— Не надоело вам людей караулить и тайком снимать. Про неприкосновенность личной жизни слышали? — кричу, приняв их за журналистов.
— Миссис Мэдлтон, вы нас не за тех принимаете, — проговаривает сдавленно первый.
Я смотрю на него, гневно прищурив глаза.
— Мы ваша охрана, — подаёт голос второй. — Нас Миша Фалькон нанял, чтобы присматривать за вами. Он подумал, что после отъезда вашей сестры вы можете покинуть дом и оказался прав.
