Там, внизу, лежит брошенная кем-то из бригады скорой моя сумка с мобильником. Кто-то звонит мне…"
"Обычно я не очень люблю разговаривать по телефону, но сейчас более чем готова ответить на звонок и отвлечься. В кои-то веки это вызывает у меня удовольствие.
— Ты в порядке, Диана? — интересуется трубка густым сильным голосом Короленко. — Мне только что сообщили о происшествии.
— Да, я не особо пострадала, — вздыхаю и жалобно добавляю: — А вот Тимур… его спина… и даже лицо…
— Это был поступок, достойный мужчины.
Не загоняйся ненужными мыслями.
— Но это всë произошло из-за меня..!
— Это произошло из-за того, что Лебеда слишком многое спускал на тормозах Инессе. Потому что ее мать — лучшая подружка его матери. Ну и постель играла не последнюю роль… Как результат, рыжая слишком много возомнила о себе и совсем с катушек слетела. Так что если кто и виноват, так это он сам.
Да уж, что есть то есть. И не поспоришь ведь.
— Я понимаю, но всë равно загоняюсь, — угрюмо поясняю ему.
— Тогда будем клин вышибать клином.
— В каком смысле..?
— В таком смысле, что мысли про чувство вины заменим на мысли о другой впечатляющей новости. Я тут кое что раскопал о тебе, еще когда составлял на тебя досье для Лебеды. А сегодня ко мне пришел подробный отчет по запросу из муниципального архива… — Короленко умолкает, словно в раздумьи, продолжать или нет.
— И что? — нетерпеливо подгоняю его.
— Ну… думаю, как бы это поделикатнее тебе сообщить.
— Блин, да говори как есть! Терпеть не могу хождения вокруг да около.
— Я тоже. Ладно. Просто я выяснил, кто твой отец. Хочешь узнать, кто это?
Глава 30. Родителей не выбирают
Ошеломленное недоверие обрушивается на меня вместе с холодом нового шока. Я не могу вымолвить ни слова, дар речи вырубило от услышанного.
Да быть такого не может! Так не бывает! Я же не в сказке и не в каком-то плохом анекдоте про печальную сиротинушку!
Всю свою жизнь я жила с мыслью, что никогда не узнаю о кровных родственниках, которые бросили меня на милость государственной системы.
А Короленко по небрежному щелчку пальцев вытащил на свет то, что завораживает меня и одновременно с этим страшит до лютых чертиков…
Завораживает тоскливой ностальгией из детской мечты отказницы.
А страшит…
Страшит тем, что правда может оказаться настоящим мерзким «ящиком Пандоры». Тем самым, который наполнит мою одинокую жизнь разочарованием и отвращением. Ведь от этого потом не убежишь, как бы ни старалась. И никак не отмоешься.
