Но каждый из них поступал с ней по принципу «поматросил и бросил», и это значительно сказалось на ее отношении к мужчинам подобного типа. Я слышала однажды, как она рассказывала об этом своей закадычной подружке, когда обе сидели на кухне в состоянии «сильно навеселе»."
"Тем временем приемная мать открывает дверь пошире, приглядываясь к моему боссу намного пристальней, чем поначалу. Ага, заметила, значит, все те явные и неявные признаки его высокого статуса, которые откровенно заявляют: да, мадам Смирнова, перед вами — крутой, богатый и очень влиятельный мужчина.
— Это просто мой начальник, подвёз меня с работы… — уныло начинаю я и умолкаю, уже понимая, как двусмысленно все это звучит. И как потом меня будут тыкать носом в бесперспективность служебных романов с начальством.
Потому что богатые властные мужики умеют только «пользоваться и выбрасывать, как ненужную тряпку». Что поделать, если каждый всегда судит по себе?
— Подвез с работы? Начальник? — фыркает мать, и на ее лице расползается понимающая презрительная усмешка.
Чувствую на себе внимательный изучающий взгляд Лебеды. Блин, позорище-то какое… Давай уже, Тимур Аркадьевич, разворачивайся и вали в закат!
Но он вдруг заявляет скучающе-ленивым тоном:
— Да, я подвез Диану с работы, чтобы взглянуть на образцы эксклюзивной бижутерии, которую вы делаете. Мое агентство всегда в поиске новых талантливых мастеров ручной работы, а она сказала, что вы в этом деле прекрасно разбираетесь.
При этом заявлении у нас с приемной мамашей одинаково приоткрываются рты. Блин, да откуда он узнал, что она промышляет бисероплетением? Не иначе, как всезнающий Короленко подсказал!
— Э…ксклюзивной бижутерии? — теряется мать, быстро заморгав и растеряв всю свою презрительную уверенность. — Это вы про мои фенечки, что ли?
— Да, про них, — соглашается Лебеда и небрежно любопытствует: — Как вас по имени-отчеству, кстати?
— Фаина Усмановна… И что, вы действительно хотите купить их партией в полсотню штук?
— Полсотню? — босс слегка зависает.
— Ну да, извините уж, что подслушала.
— Ничего страшного, — Лебеда снова смотрит на меня и с настораживающей задумчивостью в голосе медленно произносит: — Да, пожалуй, речь идёт именно о крупной партии…
Теперь челюсть матери от изумлённой жадности отвисает чуть ли не по шестую застёжку халата.
— Ой, да что это мы стоим на пороге! — спохватывается она.
