Гадости для радости ...и по работе

Как ни странно, я тут не только спасаю с деревьев котят и помогаю обиженным соперницами дамочкам, но еще и работаю.

Честно признать, работаю ни шатко, ни валко: на поиск новых клиентов забила, со старыми связь поддерживаю в основном по их инициативе… Самое удивительно, что несмотря на это, сил у меня явно прибыло.

Дар сделал качественный рывок, и видеть будущее (то есть, конечно же, наиболее вероятные варианты развития событий!) я стала лучше.

Но то — будущее. В настоящем же меня царил легкий послеремонтный срач — видимый совершенно невооруженным взглядом, безо всякой магической одаренности.

Сейчас быстренько раскидаю что удастся, а про остальное если спросят — скажу, у на этаж ниже лич вылупился, соседи еле отбились, в процессе всю посуду мне переколотили. Мне, конечно, никто не поверит — но в этом-то вся и прелесть!

Что ж, за работу. Вперед, к розовой мечте — туфлям из голубого питона!

— Ты… Ты совсем охренел? Иван, какого ты принимаешь решения за меня? Какого черта ты решаешь, жить или умирать моему ребенку?!

Гены — не воши, их не выведешь.

Только что Екатерина свет Романовна с непринужденным изяществом вскрыла сговор, организованный против нее ее родным братом, расколов непосредственного организатора.

Подловила внезапным визитом, застукала Ивана в моей квартире, ну и… и обо всем остальном тоже догадалась. И мое ясновидение даже не пикнуло предупредить меня, не считая это угрозой.

Теперь вот, Теплеева, нащупав у Ивана свет Романыча мозги, со всей ответственностью их полоскала.

Как человек, присутствующий при процедуре лично, могу уверенно свидетельствовать: жуткое зрелище. Не зря я Екатерину Романовну сразу заопасалась.

Мне, впрочем, ни единой претензии предъявлено не было Во-первых, после возвращения из Виноградаря Теплеева в принципе стала относится ко мне с уважительной опаской. А во-вторых, Ванькина сестра отлично понимала: если начать на меня давить — я психану и хлопну дверью, и ищите другого ритуалиста для снятия проклятия, где хотите.

Но все равно, как человек, застуканный за нарушением профессиональной этики, чувствовала я себя ужасно неловко.

— Я тебя не прощу! Никогда не прощу! У меня было бы на три дня больше, чтобы уговорить ту женщину снять с моего ребенка проклятье! Ты понимаешь это? Ненавижу тебя!

Екатерина ушла, отобрав у брата заколдованную стрелку, а мы остались.

— А я говорила! Нужно было в шкаф прятаться! Или на балкон.