Гадости для радости ...и по работе

И от своей преступной власти.

Одежда слетела легко и непринужденно, а в белье я умудрилась запутаться, и бюстгальтер тезка-Иван с меня сорвал, оставив красную полосу на коже ребер, но мне было на это плевать — я уже выгибалась навстречу губам, ласкающим мою грудь. Навстречу рукам, тискающим меня жадно, жестко и беспорядочно, так, будто ему все равно, где гладить, где сжимать, прихватывать.

Глаза у капитана были злые и голодные.

И, поймав его взгляд, я внутренне ухмыльнулась — и обхватила капитана за голову, притянув к себе ее, столь неосторожную, к себе.

Ответный поцелуй был как укус, как электрический разряд — агрессивный и колкий.

Ой-ой-ой, напугал! Как будто я не знаю, что все, что происходит — происходит по моему слову. Как будто не могу остановить тебя в любой момент, хоть силой, хоть волей!

И когда мужское колено толкнулось мне между ног, я покорно развела бедра. И подалась навстречу. И, принимая член, проникающий в меня медленно, неторопливо, обвила ногами мужчину ногами.

Мы замерли оба на какой-то момент, привыкая друг к другу. Наполненность, теснота, твердость и горячее нетерпение — давненько у меня не было этих ощущений. Тело, отвыкшее от сексуальной близости, вспоминало, каково это. Мышцы растягивались, дискомфорт, вызванный первым, слишком быстрым, все же, проникновением, уходил — и желание, подтолкнувшее меня на эту безумную выходку, снова поднимало голову. А в моей собственной голове становилось пусто-пусто, легко-легко.

А потом Иван начал двигаться.

И скоро, полностью погрузившись в свои ощущения, я подавалась навстречу яростным толчкам, приветствуя каждый вскриком. Быстрее! Глубже! Сильнее!

Мой оргазм выгнул меня дугой.

Его оргазм обрушил на меня тяжелое обессиленное тело сверху и подарил вспышку упоительного самодовольства — вот я какая!

— И что это была за хрень?

Мрачный голос нежданного секусального партнера (ну никак не подходит слово “любовник” к нашему случаю) вырвал меня из посткоитальной неги.

Я вытянулась в кровати всем телом, с наслаждением чувствуя. как трещат добротно размятые жилки, и просветила Ивана Романовича:

— А это, товарищ капитан, была наглядная иллюстрация, почему не следует давать малознакомым людям сомнительные разрешения, даже если вы уверены, что реализовать эти разрешения невозможно.