Гадости для радости ...и по работе

Вам понравится!

Развалившись в истинной форме и погружаясь в сладкую дремоту, я думала, что в принципе не было шансов, что “двум хорошим нагским девочкам” может не понравиться песчаная комната.

Хвост жил своей жизнью: ворочался, извивался, устраивался поудобнее, с наслаждением закапываясь в сыпучее и теплое. И, в целом, мою мысль подтверждал.

Это было ровно то, что нужно после двух дней недосыпа.

Так приятно, так расслабляюще.

…а пробуждение выдалось очень бодрящим.

Сперва на меня наступили, а потом завизжали “Мама!”. Я отчаянно заморгала, потому что мир расслоился, раскидываясь веером вероятностей и невероятностей чужой судьбы и образы чужого будущего, выплывшие из глубин сознания, заслонили собой здесь и сейчас.

Мое “Нельзя!”, тяжелое, как гранитная плита, предназначалось, в первую очередь, девице: пусть сразу поймет, что Татьяна находится под контролем и не опасна, а все претензии и душевные порывы следует адресовать хозяйке, а не питомице.

Татьяна-то и так знает, что ей нельзя.

— Извините, — бормотала я максимально прошупрощебным тоном, приводя в чувство обморочную иную, кудрявую брюнетку в очках. — Татьяна не кусается! Я думала, что раз нас с ней сюда пустили, то хозяин сам позаботится, чтобы никто из клиенток не встретился с коброй, и…

Татьяна вместо извинения издала возмущенное “ш-ш-ш!”, свернула тело негодующим кренделем, и уползла подальше в угол, оставив хозяйку разруливать ситуацию в одно лицо.

— Гамадриад… — прохрипела брюнетка и села. — После линьки.

— Девушка! Я, конечно, понимаю, что мы перед вами виноваты и вообще... Но обзываться-то зачем?

— Гамадриад — вид змей из семейства аспидов, ваш чудесный питомец — гамадриад.

Девушка пыталась отряхнуться, но с кудрявыми волосами и песком такие номера легко не проходят.

— А... в этом смысле! Еще раз извините.

Мне стало неловко вдвойне, а то и втройне: и за вспыльчивость, и за безграмотность. К тому же, что-то подобное папа, вроде бы, когда-то говорил, могла бы и запомнить, не перетрудилась бы.