Галерея кукол и костей

Попадая на разгоряченную кожу, снежинки с шипением испарялись. Это было так необычно, что Тимофей испугался, но он быстро понял, что кипящие капли воды не причиняют ему вреда, и немного успокоился. Он бежал по узкой извилистой тропе, которую медленно заносило снегом. Сквозь туманную завесу уже проступала чугунная ограда академии, у высоких кованых ворот с изображением птицы алконост дежурили охранники в черной униформе, площадка у пропускного пункта была ярко освещена. И Тимофей перешел на спокойный шаг, направляясь к воротам.

Но тут из леса ему наперерез вышла еще одна странная темная фигура. Зверев вздрогнул, но она не спешила нападать. Присмотревшись, Тимофей понял, что перед ним – стройная девушка в коротком красном плаще, расшитом золотыми узорами. Она держала над головой огромный черный зонт, укрываясь от хлопьев снега. На ее руках были черные кожаные перчатки, на ногах – высокие сапоги на толстой подошве.

Ирина Зверева смотрела прямо на него, и в ее бездонных темных глазах мерцало красное пламя.

– Тимофей, – произнесла она странным, безжизненным голосом.

Зверев остолбенел. Когда Ирина открывала рот, из ее уст звучало словно два голоса, накладывающихся один на другой. Голос самой Ирины – и второй, сухой и надтреснутый. От этих жутких звуков по его коже побежал холодок.

– Ты… – выдохнул он. – Ирина…

– Не только Ирина, – ответила ему девушка с зонтом. – Отныне не только она… Хорошо, что я тебя встретила.

– Верховная Мать Змей, – потрясенно выдохнул Тимофей. – Это и правда ты?!

– Теперь я едина в двух лицах и даже не знаю, как к тебе относиться… Ирина ненавидит тебя всей душой, но при этом любит странной извращенной любовью. А я… Когда-то я сильно любила твоего истинного отца, но он всегда предпочитал мне других женщин. Но я никогда не оставляла надежду, возглавляя его культ и властвуя над его адептами.

– Ты с ума сошла?! – перепугался Зверев.

– Я лишь беру то, что причитается мне по праву. У моего любимого было столько земных женщин, пока я пропадала в небытии… Последней стала твоя мать Ангелина, и я ненавидела ее всей душой.