Галерея кукол и костей

– А правда, ребята, как к вам сейчас относятся в «Пандемониуме»? – спросил по дороге Тимофей.

– Не так, как прежде, но все равно с опаской и настороженностью, – подумав, ответил Вернер.

– Их можно понять, – добавил Альф. – Мы свалились как снег на голову. Да еще присутствовали при убийстве Девы. В глазах остальных это нам очков не прибавило. Но, по крайней мере, нас больше не держат взаперти. Парни из баскетбольной команды даже позвали поиграть с ними после обеда. Определенно, мне все больше начинает нравиться в этой академии.

– И все равно, поскорее бы все это закончилось, – буркнул Вернер. – Как ни крути, а мы чужие там и чужие здесь. А так хочется вернуться к своей прежней спокойной жизни в Новый Ингершам, снова открыть наш магазинчик, забыть о Первородных, об Огненных волках, об их кровной вражде.

– Тоже верно, – согласился Альф. – Я скучаю по Новому Ингершаму, а эти косые взгляды со всех сторон уже порядком достали.

– А с Женей Степановой ты уже виделся? – спросил Тимофей. – Она знает, что вы сейчас живете в академии?

– Нам так и не удалось с ней поговорить, – ответил Альф.

 – Но радует уже то, что она полностью поправилась, хоть я и не совсем понял, как это произошло. Мы поговорим. Позвоню ей сегодня же вечером.

Полчаса спустя Тимофей, Альф и Вернер подошли к высокой ограде особняка Долмацких. За толстыми чугунными прутьями возвышался большой старинный дом, сразу за которым начинался густой, темный лес, теряющийся в багровой дымке тумана. По верху изгороди тянулась тонкая колючая проволока, которую Тимофей не сразу разглядел.

Она наверняка была под током, так как на столбах ограды виднелись небольшие керамические изоляторы. Значит, Долмацкие приняли меры предосторожности на случай внезапного нападения, как и многие другие Первородные в Клыково, знающие об истинном положении вещей.

Тимофей приблизился к кирпичной колонне и нажал кнопку звонка. Вскоре из дома вышла невысокая женщина средних лет, он ее хорошо помнил. Когда-то в Санкт-Эринбурге, когда Тимофей пришел к Долмацким за коллекционной куклой для своей матери, эта домработница угощала Тимофея вкусными горячими пирогами.

Кажется, ее звали Глашей.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Зверев. – Мы к Серафиме. Она уже дома?

– Да, вернулась недавно. – Глаша с подозрением покосилась на Альфа и Вернера, стоящих позади Тимофея, но ничего не сказала.

– Входите, раз уж пришли. – И Глаша посторонилась, пропуская парней на территорию.