Галоша для дальнего плавания

 — Еще что-то случилось?

— У нас Кузю убили… — прошелестела Маша и рассказала мне, кто такой Кузя и как печально он погиб.

— Ужас какой! — Против воли я очень живо представила, как нахожу за гаражами холодное тело Бонни, сердце глухо ухнуло вниз. Такого я бы не пережила!

— Что же это получается? — в недоумении рассуждал дядя Вася. — Мамаша наняла вора, чтобы он выкрал у дочери сумку? Она что — совсем ненормальная?

— Да нет, это, наверное, водитель на свой страх и риск, — сказала я, — пронюхал, что у Маши в сумке дорогой кулон, и решил прихватить, что плохо лежит.

Сам взять побоялся — на него подумают, и мамаша крута, живо с работы выбросит, а так он вроде бы ни при чем…

— Ой, сомнительно мне что-то… — вздохнул дядя Вася, — все же до такого не каждый дойдет, чтобы у хозяйской дочери вещи красть… Тем более если он на мамашу виды имел, в квартире по-хозяйски себя держал. Это же совсем дураком надо быть! И к тому же… — дядя Вася хлопнул себя по лбу, — мимо все наши доводы! Не сходится! Шнурок что говорил? Что мужик этот нанял его накануне, так? А Маша кулон взяла только вечером, так что он никак не мог его видеть, говорила же она, что мать приехала домой поздно одна, в квартире никого не было.

И сумку она в прихожей не оставляла, чтобы этот Виталик не лазил! А утром она кулон подружке показала уже в университете! Так что никак не мог он про кулон знать, когда Шнурка нанимал!

— А тогда зачем же ему эта треклятая сумка понадобилась? — Мы с дядей Васей глядели друг на друга в полном недоумении, ни у него, ни у меня не было никаких версий.

— Маруся, ты куда?! — Николай Прохорович натянул поводок, пытаясь удержать собаку, но она рвалась в кусты со страшной силой и волокла за собой хозяина.

— Кошка там, что ли?.. — пробормотал он, поудобнее перехватывая поводок. — Маруська, чтоб тебя…

Николай Прохорович работал сторожем. Он охранял недостроенный загородный дом, принадлежащий богатой и властной женщине из «новых русских». Сам он с Марусей жил в садоводстве неподалеку, в уютном зимнем домике, после того, как жена выставила их из дома.

Маруся была кавказской овчаркой самого грозного и внушительного вида. Когда на проселочной дороге им с Марусей встречался какой-нибудь прохожий, при виде Маруси он непременно переходил на другую сторону и опасливо жался к обочине.

Вообще-то полное имя овчарки было Марлен Дитрих, но Николай Прохорович для простоты и удобства давно уже переименовал ее в Марусю.