Галоша для дальнего плавания

 — Ты напомни лучше, чем в том фильме все закончилось?

— Поубивали всех… одного застрелили, а второго вообще бензопилой…

— Вот именно! Эти деньги явно криминальные, так что с ними связываться — себе дороже… я вот, например, не хочу, чтобы меня бензопилой…

— Да я и не собирался! — обиженно проговорил Звонарев. — Отдадим сумку Машке, сделаем вид, что не знаем, что в ней… а лучше даже не отдадим, а подсунем ей незаметно, чтобы не догадалась…

— Первым делом нужно за Галкиной проследить! — оживился Каплер.

Для начала Каплер спрятал находку под свою пеструю хламиду.

До конца занятий он так и проходил, а потом все трое с загадочными лицами потянулись к выходу.

— Ну, пока… — Лена Симакова махнула рукой и зашагала к скверу, где ее поджидал длинноволосый парень. Маша знала, что это Гарик — большая Ленина любовь, однако в последние несколько дней Лена за Гариком не бегала, а только ругала его на все корки и обещала бросить.

Маша ссутулилась под грузом безрадостных мыслей и побрела к автобусной остановке. Вдруг рядом с ней остановилась серая машина, распахнулась дверца, и улыбчивый кавказец в шапке с козырьком проговорил:

— Садись, дэвушка, подвезу!

— Спасибо, не надо! — ответила Маша, опасливо попятившись. — У меня и денег нет…

— Садись, красивая, я тебя бэз дэнег подвезу!

— Без денег тем более не хочу. — Маша отступила еще на шаг и завертела головой, отыскивая знакомых.

— Нехорошо, девушка, невежливо! — раздался вдруг над самым ее ухом тихий холодный голос. — Человек вам по-хорошему предлагает, а вы отказываетесь… это невежливо — хорошего человека обижать!

— В чем дело? — возмущенно воскликнула Маша. — Я пока еще сама себе хозяйка…

— Это ты так думаешь, Маша, — проговорил тот же холодный голос. — А на самом деле все обстоит иначе.

Маша обернулась, чтобы увидеть обладателя холодного голоса.

Он стоял совсем близко, вплотную к ней.

Это был крупный сутулый мужчина средних лет. Его левую щеку уродовал кривой шрам.

И тут Маше стало страшно.

Не уродливый шрам незнакомца испугал ее, а его глаза — холодные, равнодушные глаза цвета студеной талой воды. Такие же холодные, такие же равнодушные.

И еще — то, что только сейчас дошло до нее: он назвал ее по имени. Значит, это не ошибка. Не случайность.