Галоша для дальнего плавания

Скандал разразился, когда Маше было тринадцать лет. Маме на работу позвонила какая-то женщина, представилась женой ее бывшего мужа и очень просила, чтобы мама брала с ее мужа поменьше денег — дескать, у них трудное финансовое положение, она сейчас не работает, а у нее, матери, деньги и так есть, она зарабатывает гораздо больше, чем отец ее дочки.

Неизвестно, что ответила ей Машина мама — возможно, стала отнекиваться и объяснять, что денег с Машиного отца она никогда не брала, возможно, грубо обругала — она это умела.

А скорее всего, просто повесила трубку. И поехала к бабушке, потому что все происходило во время весенних каникул и Маша жила там. Мама приехала днем, уйдя с работы, что было делом неслыханным.

Ух как она кричала! Оказывается, бабушка все это время поддерживала связь с Машиным отцом, рассказывала о Машиной жизни, показывала фотографии, брала у него деньги, на которые покупала Маше одежду и подарки вроде бы от себя. Бабушка пыталась оправдываться — она ничего плохого не делала, копейки из тех денег себе не взяла, ребенку пыталась жизнь облегчить…

Мать была в такой ярости, что Маше хотелось спрятаться в шкаф, чтобы не видеть малинового лица и капель пота, стекающих по подбородку на воротник очередного делового костюма.

Или закрыть глаза и очутиться далеко-далеко от этой комнаты, которую Маша так любила, от воплей матери, ее колючего ненавидящего взгляда, ее ранящих слов.

Бабушка внезапно махнула рукой и села на диван, напряженно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Чтобы я тебя больше возле ребенка не видела! — отчеканила мать холодным голосом, внезапно успокоившись. — Не смей даже звонить! Знать тебя не желаю!

Бабушка ничего не ответила, она сидела бледная, и губы ее дрожали.

Мама схватила Машу за руку и ушла. Всю дорогу они молчали, Маша боялась сказать хоть слово. Дома мать собрала все подарки, что Маша получала от бабушки за много лет, и выбросила их в мусоропровод. Маша снова не посмела перечить.

— Чтобы больше не смела ходить к этой… к этой… — мать сделала над собой явственное усилие, чтобы не сорвалось бранное слово.

«Как они мне все надоели! — думала Маша, лежа ночью без сна. — Все время врут, уже невозможно понять, как же все обстоит на самом деле. Был ли он вообще — мой неизвестный папа? Если он есть и живет в нашем городе, отчего бабушка никогда о нем не говорила? Тоже врала…»

После того случая мама накупила Маше всевозможных тряпок, а также плеер, компьютер и еще многое другое.