Галоша для дальнего плавания

 — Вы хотя бы посмотрите мне в глаза! В конце концов, это просто невежливо! Разве так себя ведут с посетителями?

Он опять не шелохнулся, и тогда я подумала, что если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, и обошла стол, чтобы наконец увидеть его лицо…

Лучше бы я этого не делала!

Да, лицо директора магазина я увидела.

Лицо у него было неприятное — жирное, надменное, в каких-то складках. Под глазами — темные набрякшие мешочки. А сами глаза — широко открытые, недовольные, удивленные, уставившиеся на что-то за моей спиной…

Мертвые глаза мертвого человека.

А на виске у него темнела глубокая неровная рана, и какие-то черно-красные сгустки стекали по щеке. Этими же сгустками был испачкан темно-серый пиджак директора.

То есть он не умер вследствие приличной и соответственной возрасту причине вроде инфаркта или инсульта. Он был убит. Ему грубо и недвусмысленно проломили череп.

А на полу возле кресла валялось и орудие убийства — тяжелый бронзовый подсвечник на три свечи.

Я машинально потянулась к этому подсвечнику, чтобы разглядеть его… но вовремя остановилась, вспомнив, как в каждом втором детективном фильме глупая героиня хватается за орудие убийства, оставляя на нем отпечатки пальцев.

— Мама! — проговорила я, пятясь. — Что же это творится!

Незначительное, мелкое дело, за которое мы с дядей Васей взялись, так сказать, на безрыбье, неожиданно обернулось криминалом…

Тут до меня дошли сразу две вещи.

Во-первых, директора магазина убили только что. Причем, скорее всего, его убила Лена.

Во-вторых, что гораздо важнее, — если меня застанут здесь, рядом с трупом, мне будет очень трудно доказать, что не я его убила.

Конечно, на подсвечнике моих отпечатков нет, но мне могут заявить, что я их стерла. Конечно, со мной был Василий Макарович, но он ведь не видел меня в этот момент, значит, не может обеспечить мне алиби…

Кстати, куда он вообще-то подевался?

Как бы то ни было, мне пора как можно скорее удирать отсюда.

Я крадучись вернулась к двери кабинета, приоткрыла ее и выскользнула в темноту. При этом я почувствовала холод между лопатками — как будто мне в спину пристально смотрели мертвые глаза…

Я хотела притворить дверь кабинета, но вовремя одумалась — незачем оставлять на дверной ручке свои отпечатки!..