Ганнибал

Он желал получить отпечатки на предмете, чтобы его собственные эксперты могли заняться определением. Мейсона уже неоднократно обманывали, посылая ему отпечатки пальцев, снятые на местах прошлых преступлений доктора Ганнибала Лектера.

Но как получить свежие отпечатки доктора Фелла, не спугнув его? Фелл может просто скрыться, и Пацци останется с носом.

Доктор крайне редко покидает палаццо Каппони, а до следующей сессии Комитета изящных искусств еще целый месяц. Нельзя так долго ждать лишь для того, чтобы поставить для доктора стакан с водой или, вернее, стаканы с водой для всех, так как сам комитет никогда не додумывался до подобных тонкостей.

Решив продать Ганнибала Лектера Мейсону Вергеру, Пацци обрек себя на работу в одиночестве. Он не мог позволить себе привлечь внимание Квестуры к доктору Феллу, затребовав ордер на проникновение в палаццо Веккьо. А о том, чтобы войти во дворец и взять отпечатки, не могло быть и речи. Палаццо очень тщательно охранялся.

Бак для отбросов, которым пользовался Фелл, был значительно новее и чище, чем другие подобные емкости в квартале.

Пацци купил аналогичный бачок и глубокой ночью поменял крышку на баке палаццо Каппони. Оцинкованная поверхность крышки бачка оказалась малопригодной для поставленных Пацци целей, и в результате своих ночных усилий он получил множество непригодных для идентификации отпечатков, сильносмахивающих на творчество художника-пуантилиста.

Утром Пацци, с воспаленными от бессонной ночи глазами, появился на Понте Веккьо.

В расположенной здесь лавке ювелира он приобрел широкий, гладко полированный серебряный браслет вместе с бархатной подставкой, на которой тот хранился. В квартале ремесленников к югу от Арно, в узкой улочке напротив дворца Питти, он нашел еще одного ювелира, который стер с браслета имя изготовившего его мастера. Ювелир предложил покрыть браслет лаком, чтобы серебро не чернело, но получил отказ.

Внушающая ужас Солличчиано — флорентийская тюрьма расположена на дороге к Прато.

В женском отделении на втором этаже Ромула Ческу, прежде чем надеть свежую, просторную, холщовую рубашку, тщательно вымыла и вытерла груди, склонившись над глубоким корытом для стирки. Возвращающаяся из комнаты для свиданий цыганка что-то бросила ей на ходу на своем языке. Меж бровей Ромулы появилась крошечная, едва заметная морщинка, однако ее миловидное личико сохранило постоянно свойственное ему торжественно-серьезное выражение.