Ганнибал

Барни и Лилиан Гирш прогуливаются ранним вечером у Обелиска на авениде 9-го Июля. Мисс Гирш — преподаватель Лондонского университета, находящаяся в годичном отпуске. Лилиан познакомилась с Барни в Мехико в Музее антропологии, и они понравились друг другу. Они путешествуют вместе уже вторую неделю, встречаются каждый день и получают от общения все больше и больше удовольствия. Друг от друга они совсем не устают.

Лилиан Гирш и Барни прибыли в Буэнос-Айрес лишь во второй половине дня — слишком поздно для посещения Национального музея, где временно была выставлена картина Вермера.

Миссия Барни, заключавшаяся в том, чтобы увидеть все творения великого художника, забавляла мисс Гирш, тем более что одержимость ее нового приятеля совершенно не препятствовала приятному времяпрепровождению. Барни уже успел обозреть четверть работ Вермера, но до завершения миссии было еще очень далеко.

Они искали какое-нибудь приятное кафе, позволявшее поесть на воздухе.

Лимузины то и дело подкатывали к «Театро Колон» — великолепной опере Буэнос-Айреса.

Лилиан и Барни задержались немного, чтобы посмотреть на то, как любители оперного искусства входят в здание.

В этот вечер давали «Тамерлана», голоса были великолепными, а валившие на премьеру меломаны стоили того, чтобы на них посмотреть.

— Барни, как ты относишься к опере? Думаю, что тебе понравится. Если пожелаешь вкусить высокого искусства, то весь «харч» оплачиваю я.

Его всегда веселило, когда Лилиан употребляла подобные словечки.

— Если протащишь меня через дебри высокого искусства, то уж на пару баксов я как-нибудь «расколюсь», — ответил ей Барни в тон.

 — А ты уверена, что нас в таком виде туда пустят?

В этот момент к тротуару с легким шелестом подкатил «Мерседес-Майбах». Швейцар спешно кинулся открывать дверцу темно-синей, с серебром, машины.

Из автомобиля появился невысокий элегантный мужчина во фраке. Он обернулся и протянул руку, чтобы помочь выйти своей даме. При виде женщины по собравшейся у входа толпе пронесся восхищенный шепот. Ее прическа являла собой платиновый, прекрасной формы, шлем, а тело обтягивало мягкое, узкое, цвета коралла, платье под серебрящимся, похожим на морозные узоры тюлем.

На шее зелеными брызгами сверкали изумруды. Прежде чем дама и ее эскорт исчезли за дверями театра, Барни успел увидеть ее только мельком через головы толпы.

Мужчину Барни смог рассмотреть лучше. У него был нос с имперской горбинкой — совсем как у Перона, — а гладкие блестящие волосы смахивали на мех выдры.