Ганнибал

Только вчера вечером я узнала, что «Кулинарный словарь» Александра Дюма, с пометками и записями доктора Лектера, был выставлен на частном аукционе в Нью-Йорке два года назад. Он ушел в частную же коллекцию за шестнадцать тысяч долларов. В официальном подтверждении о собственности стояло имя «Кэри Флокс». Вы знакомы с этим «Кэри Флоксом», Барни? Надеюсь, что да, потому что ваше заявление с просьбой о зачислении на работу в больницу было написано рукой этого типа, но подписано «Барни». Да и налог с продажи почему-то платили вы.

Простите, но я совсем забыла, что вы сказали раньше. Не начать ли нам снова? Итак, сколько вы заработали на книге, Барни?

— Около десяти.

— Верно, — согласилась Старлинг. — На квитанции указано десять пятьсот. Сколько вы получили от «Тэтлер» за интервью, которое вы дали после бегства доктора Лектера?

— Пятнадцать штук.

— Круто. Прекрасно для вас. Вы сами сочинили ту ахинею, которую вешали на уши журналистам?

— Я знал, что доктор Лектер не стал бы протестовать. Более того, он был бы разочарован, если бы я их не облапошил.

— Он напал на медсестру до того, как вы поступили в балтиморскую лечебницу?

— Да.

— У него был перелом плеча?

— Да, насколько мне известно.

— Была ли сделана рентгенограмма?

— Скорее всего да.

— Мне нужна эта пленка.

— Хм-м…

— Я выяснила, что все автографы доктора Лектера были рассортированы на две группы: те, которые написаны чернилами до заключения, и те, которые написаны карандашом или мягким фломастером в лечебнице.

Вторая группа стоит дороже, но думаю, Барни, вы знаете это и без меня. Уверена, что все бумаги у вас, Барни, и полагаю, что вы намерены в течение нескольких лет распродавать их по частям на аукционах автографов.

Барни в ответ лишь молча пожал плечами.

— Полагаю, что вы ждете, когда доктор Лектер снова окажется горячим блюдом для средств массовой информации. Какова ваша цель, Барни? Чего вы хотите?

— Прежде чем я умру, я хочу увидеть все картины Вермера[17].

— Есть ли необходимость спрашивать, от кого вы узнали о Вермере?

— В ночных беседах мы обсуждали множество предметов.

— Вы не говорили о том, что он намерен делать после того, как станет свободным?

— Нет, доктор Лектер не строил гипотез. Он не верит ни в силлогистику, ни в синтез, ни в абсолют.

— Во что же он верит?

— В хаос. Но в хаос даже не надо верить. Он самоочевиден.

Старлинг решила немного подыграть Барни.

— Вы сказали это так, словно сами верите в это, — сказала она.