Нейл скорчился в зеленоватой тени и закрыл лицо руками. Ифткан… Ларши… Сны? Реальность? Вода… Ах, как нужна вода! Вздрагивая, он тащился между деревьями, ощупывая руками путь. Ноги тонули в гниющих листьях, в мягкой земле. Над ним шептались ветви, и он, в конце концов, начал понимать их неясную чуждую речь. Теперь он слышал журчание воды. Этот звук рос и ревел в его ушах. Нейл наполовину сполз, наполовину скатился по склону к водоему, куда вода поступала из миниатюрного водопада, который можно было охватить двумя руками.
Нейл погрузился в воду, омыл руки и голову, всю верхнюю часть своего горящего тела. Он жадно пил из сложенных ладоней и чувствовал, как жидкость бежит по его воспаленному горлу. Наконец он вылез и лег, глядя на кружево листьев и ветвей над головой, а высоко наверху был кружок чистого неба. Нейл провел руками по лицу, по голове. Что-то запуталось в его пальцах, и он поднес их к глазам. Волосы, длинные, мокрые волосы! Он долго смотрел, на них, затем снова поднял руку к голове и ощупал ее.
Купание частично освежило его мозг. Он — Нейл Ренфо, инопланетный рабочий на Янусе. Он был болен… болен. Он резко вскочил, холодная дрожь сотрясала его. Его пальцы ощущали голый череп; прядка волос, что выпала при его первом прикосновении к голове, была последней. Что с ним? Что с ним случилось? Его руки еще раз прошлись по голове, по ушам, и застыли. Он сел, прижав колени к груди и тяжело дыша; Затем его глаза, все еще болевшие от света, увидели второй водоем, поменьше, в котором отражалась нависшая листва.
— Не может быть! — вырвалось у него полусловами-полустоном, и он ударил кулаком по поверхности воды, чтобы разбить это лживое зеркало, стереть то, что оно показывало. Но рябь на воде успокоилась, и он снова увидел, не очень отчетливо, но достаточно…"
"Он опять потрогал голову — проверить правдивость отражения. Безволосая голова, уши шире человеческих, с заостренными концами, выступающими над верхней линией головы. И… — он вытянул перед собой дрожащие руки, заставляя свои глаза смотреть: его смуглая кожа стала зеленой.
И это не отражение зелени деревьев, не шутки солнечного света Януса — он вправду стал зеленым! Лохмотья его рубашки давно исчезли, и он увидел свою голую грудь, плечи, ребра. Все было зеленым. Не стоило снимать еще остававшиеся на нем брюки и разбитые сапоги — он знал, что цвет везде один. Он снова посмотрел на свое отражение в воде. Он больше не человек.
