Гардемарин (СИ)

Кого-то настигла пуля, кто-то пострадал от картечи, которой мои артиллеристы сделали последний залп, но большинство имели колотые и резанные раны. Среди убитых попадались и женщины, но на моё счастье, детских тел видно не было. Уцелевших защитников, а также всех женщин и детей, мои моряки согнали в центр поселения, где было что-то вроде площади. Оцепив импровизированный загон плотным кольцом и направив на деревенских мушкеты, матросы из обоих групп стояли на страже, готовые пустить в расход любого, кто посмеет оказать сопротивление.

Отдельно от жителей поселения, жалась кучкой группа голых мужчин и женщин, среди которых ходили все десять моих бывших невольников, срезая с их запястий и лодыжек путы. Понятненько, новая партия пленников, готовых к продаже!

— Вождь среди них есть? — я оглядел пленных и обратился к старику переводчику, который семенил рядом со мной, с ужасом глядя, на то, что натворили мои матросы.

— Вон Банги стоит, в центре! — покорно сдал мне своего бывшего босса старик, и в его голосе я даже услышал злорадство. Ну и правильно, этот Банги его без зазрения совести мне в рабство отдал! Я бы тоже на месте старика порадовался неудачам врага.

Вождь выглядел жалко. Абсолютно голый и избитый, он стоял, сгорбившись за спинами женщин и прикидывался ветошью.

Я его и не узнал, хотя видел на берегу в тот день, когда мы с ним торговались через старика. Тогда он был горд и важен, и даже казался гораздо больше размерами.

— Вот этого нигера вздёрнуть на пальме! — я указал Алану на бывшего вождя — остальных связать и пусть кто-то их охраняет. А ты старик, укажешь мне на всех тех, кто тогда участвовал в нападении на мой корабль!

Старик без разговоров пошёл вдоль рядов своих бывших соплеменников и всматриваясь в их лица, время от времени указывал то на одного, то на другого дикаря.

Мои матросы тут же выводили чёрных пиратов из общего строя. Всего пятнадцать человек? Чего-то маловато!

— Где остальные?! Не вздумай врать мне старик! — я сурово взглянул на переводчика.

— Их тут нет господин! Я клянусь вам! — залепетал старикашка, вжимая голову в плечи.