Гардемарин (СИ)

Жалкая кучка моих выживших моряков стояла и смотрела, как негры добивают раненых мавров. Погибла две трети экипажа! Нам дорого далась победа. Среди выживших я с удивлением увидел обоих шотландцев, которые управляли брандерами. Роджер уже суетился возле раненых, а Марк ему помогал. Ко мне подошёл Дайон и сообщил, что участвовавшие в атаке негры, это те самые, которых мы освободили в деревне. Не довели они своих пленников дальше пальмовой рощи, перерезав всех до одного! Услышав шум боя, бывшие невольники из любопытства потянулись к форту, где и встретили моего офицера, а уж тот уговорил их помочь, пообещав стальные топоры и даже мушкеты в качестве вознаграждения.

Нечего сказать, удачно получилось! Я от переизбытка чувств аж обнял старого канонира. Ведь он мог остаться в относительной безопасности, но нашёл и привёл подмогу! Приказав Алану и Вану заняться кораблями, я поспешил на палубу гребцов.

Жуткое зрелище предстало передо мной, как только я спустился по залитому кровью трапу.

Палуба была завалена телами! В основном люди погибли прямо на своём рабочем месте, зарубленные саблями. Вперемежку лежали белые и черные невольники, среди которых попадались бойцы Али. В самом дальнем конце палубы, возле кормы, к борту прижались семеро выживших.Они стояли, держа в руках обломки вёсел и сабли, отобранные у нападавших, и были готовы продолжить бой.

— Ша мужики! Всё закончилось, считай вы свободны! — на русском заговорил я — дорезали басурман, можете выходить на палубу!

— Русский чтоль? — неверюще спросил один из бывших гребцов, опуская саблю, на его глазах навернулись слёзы — Слава тебе господи! Услышал наши молитвы!

Я напрягся, этот бородачь говорил, как сволота Иван, который сдал меня губернатору.

Это точно не современный мне русский!

— Услышал, услышал. Ты мне лучше скажи, кто тут «Полундра» кричал? — нетерпеливо прервал я бывшего пленника.

— Гришка то был! Так же чудно балакал, как и ты боярин — из-за спины бородача вышел молодой парень — ох шабутной был, бедовый! Это он бунт начал, а мы поддержали, всё одно бы сгнили тут, на корабле у Али гребцы больше годины не живут.

Его в море подобрали, да сразу на вёсла. Лаялся шибко на басурман, а его кнутом! Бьют его, а он ещё больше их поносит! Такое говорил, срамота! Но силён был, не отнять! Какими-то «зеками» нас называл, а надсмотрщика «вертухаем». Не унывал, всё время зубоскалил. Если бы не Гришка, мы бы и не решились никогда, наверное.