Гардемарин (СИ)

Галеон в голландском порту, и пусть французских корабля тут три и у них много пушек, но голландцев всё же гораздо больше. Если капитана прижмут к стенке, он может выдать меня, чтобы спасти свою жизнь. И если французике моряки для него свои, то я никто, и звать меня ни как. Несмотря на то, что я помог бежать его родственнику, меня могут спокойно принести в жертву. Благородные французике дворяне бывают только в красивых женских романах, тут всё куда как прозаичнее и жёстче, это реальная жизнь.

Со мной кто-то пытался разговаривать, но я молчал, французского я не понимал.

Меня сочувственно хлопали по спине, очевидно принимая за такого же потерявшего голос французского матроса, как и мои бывшие сокамерники. Кто-то сунул мне в руки медную кружку, в которой явно было вино, и я медленно выпил. Вино хоть и не шедевр, но явно лучше рома и испорченной воды. Никола и капитана уже не было видно на палубе. Француа и Гастон были пока тут, их окружили матросы, видимо оказывая первую помощь. Взяв меня под руку, один из французских моряков подвёл меня к разгорающейся жаровне, где корабельный кузнец готовил свои инструменты. С меня собирались снять кандалы.

Справился кузнец быстро. Два удара, и я наконец-то смог с удовольствием растереть натёртые лодыжки. На ногах были кровавые мозоли, и это всего лишь за полсуток активного пользования девайсом! Мне трудно представить, что твориться на руках и ногах у моих товарищей по несчастью! Я тихо отошел к борту, и сел на жесткую палубу. Кузнец, опробовав на мне технологию, вооружившись своим инструментом отправился к матросам, а потом поспешил в кормовую надстройку, куда судя по всему отнесли Никола.

— Ты Виктор? — через несколько минут ко мне подошёл один из матросов и на английском языке, довольно сносно со мной заговорил — тебя требует к себе капитан!

Ничего переспрашивать и отвечать я не стал, а просто поднялся и молча отправился за посыльным. Решить все вопросы, в том числе о своём вознаграждении и статусе на корабле надо сразу, иначе потом будут проблемы.

Каюта капитана на галеоне была куда как больше чем на голландском фрегате. Богато украшенный интерьер производил хорошее впечатление. Это явно был боевой корабль. Обилие пушок поражало. Две из них даже стояли в каюте, упёршись стволами в закрытые пушечные порты, в корме. Посреди каюты стоял стол, за которым стояло несколько человек. Горели свечи, и в их свете я увидел на столе Никола, которому оказывали первую помощь.