Гардемарин (СИ)

У нас на борту два младших гардемарина и три старших. Ты познакомишься с ними за обедом. Сейчас у них есть полчаса, чтобы показать мне, чему они обучились за время похода, а потом, после получения замечаний, они отправятся к штурману, где два часа будут изучать навигацию, после обеда же ими займутся канониры, мушкетёры и мастер клинка. По идее им и танцы ещё надо преподавать, но обойдутся оболтусы, танцевать это единственное, что они хорошо умеют! На тебе форма как раз одного из них, ничего более подходящего не нашлось.

Жаку тоже четырнадцать лет, и вы даже внешне схоже, так что я распорядился выделить тебе один из его запасных комплектов. Парусный мастер сейчас немного занят, а вот как освободиться, то займётся подгонкой твоего гардероба, и ты сможешь переодеться в более подобающую одежду. Сейчас тебя проводят к Никола, он ждёт тебя с утра, но не разрешал тебя будить. Мне же нужно немного времени посвятить этим неучам, которые тебя так впечатлили.

Стоящий рядом вестовой, по команде капитана, вежливо и почтительно предложил мне спуститься на второй ярус кормовой надстройки, где и располагался сейчас капитан погибшей «Святой Марты».

Никола лежал на кровати, и каюта где его поселили, была куда как больше и богаче обставлена, чем мой «пенал». Тут было даже настоящее остеклённое окно! Никола лежал и читал книгу в кожаном переплёте, которую перед его лицом держал один из матросов.

Его руки, были жёстко примотаны к груди.

— Доброе утро Никола! — поздоровался я, входя в каюту.

— Виктор! Ну и горазд же ты спать! А я вот признаться, почти глаз ночью не сомкнул. Этот коновал, корабельный медик, вправлял мне плечи почти час! Меня так даже голландцы не пытали! Опиум, что он мне дал, перестал действовать едва он закончил процедуру, и я всю ночь промучился от болей.

Этот подонок отказался мне дать вторую порцию настойки! Ты представляешь?! Говорит это вредно и можно умереть! А терпеть такие мучения не вредно разве?! — Никола явно обрадовался моему приходу. Повернувшись к матросу, который так и сидел с книгой в руках, он отдал приказ — оставь нас Александр, нам надо поговорить наедине!

Матрос поклонившись тут же вышел, а я занял его место у кровати больного.