Гарем без проблем

Выяснилось, что буквально завтра он уезжает в Швецию на сбор клубники – существовал тогда такой заработок. Срубит деньжат к свадьбе, а мальчишник устроят потом, после его приезда. Заявление еще не подавали, но свадьба будет скоро.

– Не распишут… – усомнился Павел.

– Распишут! – Сашка махнул рукой.

Все кончилось ровно через месяц, когда Павлу позвонила Сашкина тетя Ирина Анатольевна и тусклым, каким-то шелестящим голосом сказала, что Сашу нашли сегодня утром в своей квартире мертвым. А Павел и понятия не имел, что Сашка вернулся, все собирался звонить той же тетке, да вот проканителился с делами…

Когда он по просьбе Ирины Анатольевны приехал в ту, съемную квартиру, Сашку уже увезли.

Это соседка с утра забила тревогу, заметив, что дверь открыта. Хмурый милиционер сказал, что, очевидно, Сашку высмотрели еще в аэропорту – человек, возвращавшийся из-за границы, был тогда редкостью. Самолет прилетал ночью, у Сашки было много вещей, водитель вызвался помочь занести их в квартиру, а там убил своего пассажира и ограбил.

Посредине комнаты стояли два распотрошенных чемодана, все деньги и документы исчезли. На диване валялись поляроидные снимки, которые Сашка сделал в Швеции, сам фотоаппарат тоже исчез.

– Возьми что-нибудь на память… – слабым голосом сказала Ирина Анатольевна, и Павел, не глядя, сгреб карточки, на которых Сашка улыбался в объектив – один или в компании таких же, как он, сборщиков ягод.

С Ленкой он отважился поговорить только после похорон. Она была ужасно худая, под глазами синяки и вся какая-то желтая.

Сердце у Павла сдавило от жалости и бессмысленности происшедшего. Неужели такой итог был предопределен, неужели Сашке – умному, замечательному, одаренному Сашке уготована была именно такая смерть?

– Как ты? – Он погладил Ленку по руке.

– Отстань! – Она вырвала руку и поглядела на него с самой настоящей ненавистью. – Отстаньте вы все от меня! Лучше бы ты умер вместо него! Лучше бы вы все умерли!

Он отшатнулся от ее безобразно перекосившегося лица.

И хоть понимал, что она вся во власти неизмеримого горя и не сознает, что творит, все же долго не мог забыть ее ненависти и злых, несправедливых слов.

Он тогда бросил почти законченную диссертацию, устроился на завод настройщиком оборудования и полгода мотался по разным городам. Вечерами в общежитии пил с мужиками водку и играл в домино, потом засыпал каменным сном, чтобы утром встать и тащиться на завод с толпой таких же хмурых спросонья работяг.