Гарем без проблем

Ведь он не мог показать хозяйке, что знает этих людей!

– Саша уехал на заработки в Швецию. Тогда как раз сняли кое-какие ограничения, и люди начали ездить за границу. Какой-то знакомый позвал его в Швецию на сбор урожая. Работа довольно тяжелая, но он был крепкий, работы не боялся, а деньги ему были очень нужны. Ведь они с Леной собирались пожениться…

Ирина Анатольевна помолчала, видно было, что продолжать ей трудно.

– Он прилетел из Швеции. Прошел паспортный контроль. А что было дальше – можно только гадать. Видимо, он договорился в аэропорту с частным водителем, сел к нему в машину… тот довез его до дома, помог поднять вещи в квартиру, а там… там он убил Сашу.

Убил его из-за привезенных из Швеции вещей и денег… по крайней мере, так мне сказали в милиции.

Женщина замолчала, лицо ее резко постарело, осунулось. Видимо, это воспоминание и теперь, по прошествии многих лет, причиняло ей боль.

Она подошла к серванту, открыла его, достала две маленькие рюмки и темную бутылку.

– Давайте выпьем по капельке.

 – Она протянула Лене одну из рюмок. – Это хороший французский коньяк. Мне принес его Митя…

Она поднесла к губам рюмку, выпила двумя маленькими глотками, поставила пустую рюмку на пианино.

Маркиз подошел к ней, посмотрел с сочувствием, затем взглянул на остальные фотографии. На одной из них был тот самый мужчина с ямочкой на подбородке, еще одна – точно такая же, как та, что Леня нашел в сейфе у Павла. Трое ребят и девушка… молодые, веселые, беззаботные…

– Это Саша? – спросил он, показав на первую фотографию.

 – Как он удивительно похож на Митю! Точнее, Митя на него… А это кто такие? Его друзья?

– Друзья. – Ирина Анатольевна кивнула, посмотрела на фотографию. – Это – Лена, Митина мать… этот, с рожками – Паша Звягинцев, третий – Виктор Серебров… Паша иногда заходит ко мне, Виктор после Сашиной смерти ни разу не был, но недавно вдруг зашел, вспомнил старуху… он очень, очень изменился, я его с трудом узнала!

– А убийцу так и не нашли?

– Нет. – Женщина помрачнела. – Вы же знаете, какое было время… разгул преступности! В милиции мне ясно дали понять, что дело совершенно безнадежное… глухарь, как они говорят.

– А когда это произошло? – спросил Леня, просто чтобы не молчать.

– Я никогда не забуду этот день! – Ирина Анатольевна сцепила руки. – Черный день календаря… дважды черный день…

– Дважды? Почему дважды?

– Двадцать второе июня… день начала войны и день смерти моего дорогого Сашеньки…

– Двадцать второе июня? – машинально переспросил Маркиз.