Гарем без проблем

 – И как вы это объясните, гражданин Серебров?

– Это мое! – взвизгнул тот, пытаясь выхватить пакетик у Маркиза. – Отдайте! Вы не имеете права!

– Пиши, Курочкина, – бросил Леня своей напарнице. – Попытка контрабандного провоза ценного филателистического материала…

– Филатели… или филателе?.. – переспросила Лола, явно развлекаясь.

– Пиши – «ценных марок»!

Вдруг Серебров зарычал и бросился на него, сжав кулаки.

Леня не любил насилие во всех его формах и всегда старался его избегать, но это не значит, что он не умел постоять за себя.

– Запиши, Курочкина, – «нападение на сотрудника при исполнении»! – бросил Леня своей подруге. – Придется оставить его на несколько минут, я должен сходить к таможенникам насчет экспертизы, а тебя не хочу с ним оставлять – уж очень нервный тип!

Серебров удивленно проводил этих двоих взглядом.

Дверь за ними захлопнулась, и он остался в комнате один.

Под потолком противно гудели лампы, на столе валялась раскрытая, вывернутая сумка – как распоротая тушка какого-то животного. Рядом лежали пакетики с подозрительным порошком.

Серебров подошел к двери, подергал ее.

Разумеется, она была заперта.

Но, может быть, можно что-то предпринять, пока не вернулся тот черный человек?

Сереброву стало страшно, очень страшно. Почему его оставили одного здесь, в этой комнате?

Виктор Сергеевич склонился над замком, попробовал поковырять в нем найденным на полу гвоздиком.

И в это время дверь распахнулась, ударив Сереброва в лоб.

Он отскочил, охнув, и уставился на дверь.

В тесную комнатку ввалились трое здоровенных, толстых, красномордых мужиков, похожих друг на друга, как три тамбовских окорока.

Три пары маленьких злых глазок неприязненно сверлили Виктора Сергеевича.

– Ну, здорово, крысеныш! – проговорил один из трех богатырей.

Он стоял посредине, как Илья Муромец на известной картине Васнецова.

– Вы… кто?.. – испуганно проблеял Серебров.

– Смерть твоя в пальто! – хохотнул богатырь. – Шучу, шучу. Нам тебя сразу убивать ни к чему. Правда, пацаны? – Он обернулся за поддержкой к своим коллегам. Добрыня Никитич невразумительно хмыкнул, Алеша Попович промолчал.

– Ты, крысеныш, никак за бугор улетать собрался? – продолжал Илья Муромец. – А ты, тварь дрожащая, не забыл, случайно, что Шкворню деньги должен?

Вот теперь Серебров испугался по-настоящему.