Гарем вне закона

Моё естество пульсировало внутри неё, становясь всё больше и больше.

Я крепко прижался к горячему телу, её груди упёрлись в меня, большие и упругие. Мои бёдра начали двигаться словно сами собой. Девушка обхватила меня ногами за поясницу, жарко дохнула мне в ухо, отчего по всему телу пробежали мурашки. Коснулся губами её шеи, осторожно лизнул. Её кожа из-за пота оказалась солёной, но меня это нисколько не остановило, а, напротив, раззадорило. Я быстро провёл кончиком языка по шее до самого уха, схватил мочку зубами. Сахаринка вздрогнула всем телом и издала полустон-полусмешок.

– Что… что ты… делаешь? – спросила она растерянно.

– Хочу сделать тебе приятно… – ответил, на мгновение выпустив её ухо.

– Это… так странно… никогда не… не думала, что мои ушки… мои ушки…

Она не закончила, но я всё понял без слов. Не ответил, полностью сосредоточившись на ритме движений. Но её реакция меня удивила. Неужели Сахаринка не знает, что уши у многих людей довольно чувствительная зона? С практикой в любовных делах у меня пусть и было по нулям, но теорию я знал преотлично, спасибо интернету.

Спустя время мои движения несколько замедлились. Кажется, я переоценил свои силы… а может быть проявили себя последствия отравления. В любом случае как бы дело не завершилось довольно грустно… Нужно найти в себе силы. Только где их взять…

Но Сахаринка словно прочитала мои мысли и ещё крепче обхватила меня ногами за талию. Легонько, но настойчиво потянула вбок. Мы перевернулись, я снова оказался спиной на земле. Мягко говоря, я сильно удивился – она же ещё девственница, совсем не опытная по идее.

Однако начала сама активно рулить процессом. Что с ней не так, откуда такие противоречия в поведении?

Оседлав меня, Сахаринка начала двигаться, сначала медленно, затем всё быстрее, и ещё быстрее. Вскоре она уже остервенело насаживалась на мой член. Я поднял руки, ухватил её за груди, крепко сжал таким образом, чтобы алые ареолы оказались зажаты между моими большими и указательными пальцами. Она запрокинула голову, из-за её плотно сжатых губ вырвался сдавленный стон…

В момент наивысшего единения, когда наши тела в истоме выгнулись навстречу друг другу, в моей голове словно взорвалась бомба, а по позвоночнику прошлась извилистая молния боли.

Образ Сахаринки растворился в воздухе, словно мираж, мои руки зачерпнули лишь пустоту. Со всех сторон окутала непроглядная темнота… Лишь на самом её дне сверкнула золотом надпись:

Сознание вернулось ко мне рывком, я резко сел, озадаченно моргая.