Гарем вне закона

Она была красива, без преувеличения, той холодной равнодушной красотой, любящей принимать жертвы и жертвовать другими ради себя. Волосы, чёрные как смоль, почти полностью скрывали её левый глаз, придавая мирмеции, возможно, несколько застенчивый вид. Но это было обманчивое впечатление.

Кое-чем она отличалась от обычных мирмеций. Её руки и ноги имели тот же цвет, что и тело, светло-розовый, как у северян, на лбу отсутствовали три кристаллических нароста. По сути от людей-муравьёв у неё остались только антенны.

Ещё одна важная деталь, бросающаяся в глаза – два тонких, но чётко выраженных шрама на лице, идущие от уголков губ через щёки. Прямо как у Нолановского Джокера, хотя у того были толстые и бугристые рубцы, а здесь – очень тонкие и аккуратные линии с редкими перпендикулярными трещинками.

Её взгляд, холодный и равнодушный, заставил меня немного напрячься. У меня возникло странное необъяснимое ощущение, словно смотрю в глаза… машине? Как будто в душу глядит холодный равнодушный разум, способный с математической точностью отмерить, сколько мне осталось жить…

Но куда больше меня напряг её странный профиль, испорченный:

Интерфейс? У этой мирмеции… или кто она на самом деле… есть интерфейс как у меня? И тоже Обратная Сторона? Разница только в том, что данная леди… явно намного опытнее меня в обращении с ним.

Не говоря ни слова, Перчинка поднялась и приблизилась к Тёмной Сияне. Взяла её за подбородок и неторопливо приподняла, заглядывая девушке в глаза. На нас она даже не смотрела.

– Госпожа… – подобострастно произнесла Тёмная Сияна, приоткрыв ротик с пухлыми губками. На дне её глаз мерцали звёзды. – Я так рада… я бесконечно преданна вам… вы дали мне всё…

Резким движением правой руки Перчинка пробила грудную клетку Сияны насквозь. Тёмные потоки чернильно-чёрного вещества ударили из раны, забрызгивая чистые пол, стены и потолок…

Дико закричав, я бросился к ним, но сзади на меня кинулись Сахаринка с Никой, удержав за руки. Они что-то кричали мне на уши, но я не слышал их… Все моё внимание приковали к себе две женские фигуры… убийца и жертва.

– Г… госпожа… – прохрипела Тёмная Сияна, в изумлении глядя на странную мирмецию. – За… за что…

Перчинка молчала, с холодным равнодушием наблюдая за агонией жертвы. При этом она внимательно смотрела зверодевочке в глаза, словно считывала последние мгновения её жизни.

Когда чёрные потоки чернил иссякли, председатель резким движением выдернула руку, Сияна упала на пол.