Гарем вне закона

– Да какая разница! Распутник всё равно же нарушил закон! – воскликнул недовольный хейтер. Никак не угомонится, моралист озабоченный. Он стоял где-то в задних рядах, и я его не видел. Народа в коридоре столпилось многовато.

– Он всё правильно сказал. Подземелье Речи не является территорией Мирмеграда, – неохотно произнесла рослая мирмеция. Ей явно не хотелось отпускать меня просто так. Однако Мирмеград всё же являлся местом, где закон был не пустым звуком.

– Это иное враждебное измерение, и на него не распространяются наши законы. Так что да, теоретически здесь можно предаться греху любви… другое дело, что в окружении чудищ подобным никто обычно не занимается… Этот парень такой первый уникум.

– Настоящего героя опасность только сильнее возб… воодушевляет, – сказал я ей. – Если у представителей официальной власти Мирмеграда ко мне претензий нет, я бы отправился по своим делам.

Рослая мирмеция неохотно махнула рукой – дескать, иди, у нас и без тебя проблем хватает.

Я двинулся по коридору прочь от арены, народ расступался передо мной. Иные смотрели с удивлением, иные укоризненно, иные – с завистью.

Я увидел своего хейтера – это оказалась довольно неприятная мирмеция, на вид сильно потрёпанная жизнью. С залысинами на макушке, голова большая непропорционально, один глаз вроде бы даже крупнее другого. Её муравьиные антенны выглядят помятыми изогнутыми и перекрученными, словно их очень долго жевали, а потом выплюнули.

Она носит нечто вроде монашеского плаща с капюшоном. На груди вышит герб Мирмеграда. Какой же контраст с её сёстрами, пышущими здоровьем и жизнью.

– Тебе это с рук не сойдёт, распутник! – прошипела она сильно севшим голосом, её глаза сверкали с такой ненавистью, словно она была готова вцепиться мне в горло.

Что за наезды? Я что ли виноват, что у барышни жизнь не сложилась? Ничего не ответил, просто молча прошёл мимо.

Тут пререкаться бесполезно. Проще бабулькам на лавочках около подъезда доказать, что я не наркоман.

Правда, если верить интерфейсу, этой мирмеции всего двадцать два года… Странно, а выглядит так, будто уже полтинник разменяла.

Что бы озабоченная моралистка не говорила, явно не все граждане Мирмеграда одобряли высоконравственные законы.