Гарольд Дурсль

Вдобавок, в коридоре второго этажа какой-то идиот намалевал красной краской что-то о смерти грязнокровок, возвращении наследника и открытии Тайной комнаты. В Гриффиндоре все были уверены, что это происки слизов, а зелено-серебряные злобно шипели, что способности на такие подлости присущи только грифам, которые пойдут на все, чтобы опорочить доброе имя Слизерина. После очередной затрещины от близнецов с требованием немедленно послать Малфоя к хагридовым живоглотам Гарри сорвался. Выплеск магии выбил все стекла в башне и испепелил старинный гобелен.

Так что к матчу Слизерин-Гриффиндор оба ловца были почти на грани нервного истощения. Погнавшись за снитчем, они врезались друг в друга и рухнули на поле. К счастью, высота была небольшой, и оба отделались переломами рук. Драко левой, а Гарри правой. Неповрежденными руками они молча тянули крылышки слабо трепыхающегося снитча, каждый в свою сторону. Мадам Хуч с трудом отняла у них мячик и впервые в истории Хогвартса зафиксировала полную ничью.

Все было бы хорошо, если бы не очередной выверт Золотого Придурка - в школе Локонса называли именно так.

Неизвестно, чего он пытался добиться, - Гарри было настолько больно, что он совершенно не слышал бубнеж над головой - но кости из рук он удалил качественно. Всю ночь Драко то плакал от боли, то строчил еще одно злобное письмо отцу с требованием утопить этого придурка в костеросте. Рекорд по целованию белобрысой макушки был побит полностью. Гарри вообще переселился на кровать к Драко и постоянно вскидывался в полудреме, чтобы пробормотать слова утешения, чмокнуть в щеку и попытаться усыпить.

Ночью к ним приперся Криви. И знаете, ради чего он рискнул нарушить школьные правила? Принес готовые фотографии, на которых Гарри и Драко с перекошенными лицами дрались за снитч. Из больничного крыла Криви вылетел на полметра впереди своего визга. Драко, рассмотрев себя растрепанного, не поленился вскочить с кровати и отвесить папарацци недоделанному отличного пинка.

А утром его принесли назад. Окаменевшего.

К вечеру о Тайной комнате и вырвавшемся оттуда ужасе говорил весь Хогвартс.

Все преподаватели, как на подбор, уговаривали не впадать в панику и быть осторожными. Какая паника? Хогвартс гудел, как рой растревоженных шершней. Убедившись, что Криви не умер, а впал в кататонический ступор, по хогвартским щелям полезли даже самые трусливые. Каждый, у кого имелось хоть немного свободного времени, искал вход в Тайную комнату. «История Хогвартса» стала нарасхват.