Гарольд Дурсль

- Опять не причесался, - притворно заворчал он, скрывая гордость за сына.

- Па, ты обещал свозить нас с Перкинсом в зоопарк!

- Раз обещал, то не могу отказаться, - Вернон назидательно поднял палец. - Но они придут только после завтрака, так что тебе хватит времени поесть и распаковать подарки. Запомни, сын: завтрак - основа дня. И так худой, как щепка.

- Не преувеличивай, Вернон, - Петуния уже наполняла тарелку обильной порцией яичницы с ветчиной. - Мальчик еще перерастет. Это подростковая худоба.

Гарольд с нетерпением рвал яркую бумагу упаковок

- Настольный теннис! Комплект! И даже с сеткой! Спасибо, па! - его глаза горели предвкушением новых сюрпризов. - Книги! Фантастика! Мама, ты у меня самая лучшая.

Распаковывая подарки, Гарольд искренне восхищался каждой мелочью и не забывал о благодарности родителям. Несмотря на чрезмерное потакание родителей любимому чаду, он вырос добрым и спокойным мальчиком. Все соседи не могли нахвалиться вежливым сыночком мистера и миссис Дурсль.

В школе Гарольд был первым учеником и даже дважды принимал участие в олимпиадах.

Мечта, а не ребенок.

Только немногие из лучших друзей видели его настоящее лицо. Хищно прищуренные глаза и немного косая ухмылка - это выражение нечасто появлялось на обычно такой доброй улыбчивой мордашке. Не по годам умный мальчик твердо знал, что ему нужно от жизни.

По меркам благонравного и обеспеченного Литтл-Уингса семья Гарольда считалась небедной. Вернон Дурсль владел собственной небольшой фирмой по производству каких-то строительных машин, а Петуния, хоть и была умелой домохозяйкой, не стесненной в средствах, занималась изготовлением прекрасных искусственных цветов и сотрудничала с вполне респектабельной шляпной мастерской. Своему единственному отпрыску они ни в чем не отказывали.

Но Гарольд на всю жизнь запомнил свою детскую обиду и непонимание, когда ему, еще несмышленому пятилетке, отказались купить маленький поезд. С красным паровозом и тремя вагонами. Труба у паровоза была золотая, а там еще был настоящий колокол, в который можно было звонить перед отправлением. Вернон, торопливо расплачиваясь за совсем другой поезд, шепнул Петунии.

- Извини, дорогая, но триста фунтов за игрушку - это чересчур.