Гарольд Дурсль

А пикси его знает? За ночь он точно вспомнил, что когда-то случайно читал, что если назвать истинное имя, то можно заставить человека делать, что хочешь. Это он и высказал. Наставник благодушно кивнул.

- Молодец. Только повелевать можно любой вещью, если знать ее имя и суметь произнести его. - Гарри приуныл. Слово «произнести» подразумевало сложности с акцентом. - Я научу тебя нескольким именам, чтобы ты познал сладость власти. А потом научу тебя находить любое имя для любой вещи. Твоя сила нравится мне. Но ее много, и в самом конце наших занятий я дам тебе твое истинное имя.

- Зачем? Разве это не значит, что я буду уязвим?

- Именно! Никто не возьмет на себя смелость создать абсолютное оружие. Каждый должен иметь возможность познать горечь поражения.

Вот уж этого Гарри точно не хотел. Но до крестин еще учиться и учиться, поэтому он промолчал. Занятие оказалось крайне интересным. Наставник поймал ящерицу и посадил ее на стол. Через четверть часа Гарри узнал, что слово «ящерица» не имя, потому что принадлежит всем ящерицам.

И слово «геккон» тоже не катит. Эту зелененькую звали странным набором шелестящих звуков. Когда Гарри сумел выговорить его, то получил триумф в виде прыгающей по его приказу хвостатой рептилии. В комнату он вернулся совершенно измочаленным. Повторять имена вслед за наставником было интересно, но еще интересней оказалось угадывать вокруг предмета нити ауры, следить за их сплетением и пытаться прочитать в этих письменах имена.

Драко лежал на кровати на животе, втупившись в какой-то свиток.

Его поза подозрительно напомнила Гарри об угрозе порки, и он ляпнул:

Драко поднял отстраненное лицо с сияющими потусторонним светом глазами и восхищенно выдохнул.

- Зельеварение - отстой. Здесь такая алхимия!

Третьим вернулся Сайф, кривясь от боли, хромая и с баночкой бальзама наперевес. Пока в четыре руки смазывали его ссадины, он возмущался, что его побил какой-то десятилетка. Что шесть часов занятий преступно мало, и что он тоже сможет швыряться файерболами. Потом.

Но сможет! Блейза исцарапали кошки, но эти бестии еще увидят! Он и самого Анубиса в ошейник затолкает. Невилл провонял тиной и мог говорить только о цветочках.

Через месяц они доползали до общего топчана только для того, чтобы обрадоваться подушкам, но успехи были налицо. Хоть и не без проблем. У Гарри камнем преткновения стали рыкающие звуки. Мягкое английское произношение ужасно мешало, и он как-то незаметно стал говорить на фарси. Драко предпочитал греческий.