Гарольд Дурсль

На этом этапе Гарри устроил форменную истерику.

Сдерживаемое раздражение и усталость выплеснулись в оглушительном магическом вихре, вдребезги разнеся почти все безделушки директора. Феникс едва не воспламенился от силы выброшенных эмоций. Дамблдор лишь улыбался и радостно блестел глазами.

- Любовь? - Задыхающийся Гарри заметил его улыбку и вцепился в край стола. - И где я ее найду? А почему бы вам не поднять зад и не попробовать самому побороться с Вольдемортом? Или слабо? Вот что я вам скажу: если я единственный претендент, то и обращайтесь со мной соответственно.

Хватит подбрасывать кроссворды, говорите прямо или идите пасти тестралов.

Дамблдор погасил улыбку и медленно отодвинул рукав мантии, обнажая черную, высохшую, как у мумии, руку с громадным перстнем. Пересекающая зеленый камень трещина сочилась ядовитым туманом. Гарри мигнул. Во лбу забыто заворочался Том. Гарри заворожено следил, как туман подернулся рябью, собрался в тонкую струйку и устремился к нему. Кажется, Дамблдор этого вообще не видел.

Он потерянно смотрел на искалеченную руку. Гарри силой воли подавил панику и не отшатнулся от призрачного тумана. Незаметно появившееся желание заставило его сладко потянуться, расправляя заспавшееся тело. Он едва успел понять, что это не его желание. То, что просыпалось в мозгу, слабо напоминало дружелюбного Тома.

Гарри с трудом дождался конца трагической истории Дамблдора об обезвреживании хоркрукса. В какой-то момент он почти заорал, что ни черта директор не разрядил, что хоркрукс до этого момента мирно сидел в камне, отравляя Дамблдора ежечасно и ежеминутно.

А сейчас эта тварь переселилась в Гарри, прилипнув к своей основной части и изменяя ее. Гарри, морщась от внезапной головной боли, согласился поговорить с Слагхорном и выпытать из него подробности разговора полувековой давности.

Драко прятался по коридорам, голова болела почти непрерывно, наполняя ночи обрывками чужой жизни, Том загадочно молчал. Но не спал. Гарри постоянно ощущал его пристальное внимание и интерес.

Финниган или обволакивал назойливой похотью, или таинственно исчезал. Вообще, исчезать приспособился каждый второй. Потому что каждый первый уходил по каким-то невнятным важным делам.

Гарри в очередной раз проводил взглядом принаряженного Дина, направляющегося на отработку в теплицу, и вздрогнул от тихого смеха над ухом.

- Весна в этом году наступила очень рано.

- Гермиона! - Гарри преувеличенно испуганно прижал руку к сердцу.