"Кристина Денисенко ""Гарпия. Одержимая местью""
Mieux vaut tard que jamais.
Лучше поздно, чем никогда
Под стук колес за грязным стеклом мелькали едва позеленевшие ряды старых ветвистых акаций. Поезд незамедлительно несся через голые почерневшие от пожара степи, через поля зерновых, огражденные искусственными насаждениями, и казалось, что когда я сойду на конечной станции, то не увижу ничего кроме бескрайних просторов, сотканных из геометрических фигур, обрамленных акациями. Я знала, что еду в глушь — в богом забытый поселок с множеством заброшенных домов, откуда сбежали жильцы, как крысы с тонущего корабля, предчувствуя неминуемую опасность.
Опасность носила экономический характер — истощение угольных пластов и, как следствие, закрытие шахты, служившей основным источником дохода местных мужчин.
Я — учитель математики и французского языка, и мне неплохо жилось в родном городе. Но по некоторым причинам личного характера я была вынуждена написать заявление на расчет, продать однокомнатную благоустроенную квартиру, окна которой смотрели на центральную площадь крупного города, и кардинально изменить свою жизнь, приняв одно очень заманчивое предложение, требующее переезда чуть ли не на край света.
Одним из действующих лиц, замешанных в невероятной истории, которую я собираюсь вам рассказать, стал мой попутчик. Его зовут — видимо его мама горячая любительница сериалов — Хосе Игнасио. Признаюсь, в первый раз это имя меня рассмешило, и я с легкой иронией слушала и рассматривала своего нового знакомого: светлые волнистые волосы; бесхитростное и оживленное лицо, как у школьника перед сдачей экзамена; крепкое тело.
Он двигался с пластичностью гимнаста, неспешно, плавно, завораживая. Тихий голос, красивое очертание губ, бесподобные глаза — хоть пиши портрет на память.
Тогда я еще и подумать не могла, какие злоключения поджидали нас двоих и не только нас, но не буду забегать наперед, скажу лишь одно: страсти разыгрались не хуже, чем в мексиканском сериале, но признаний в любви было меньше, чем загадочных убийств.
Самое обидное, что из меня хотели сделать козла (или козу!) отпущения, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы очистить своё имя и вычислить настоящего убийцу.
Хосе Игнасио держался сдержанно — ни намека на пошлость, никаких неприличных шуточек, слова подбирал внимательно и сразу произвёл впечатление серьезного молодого человека. В его глазах цвета ясного неба светился такой высокий интеллект, как заснеженные пики Эвереста в солнечных лучах.
