Гарт. Одаренный

— Это еще что такое? — Наемник сильно встряхнул Карпишина, одним движением выдернув побледневшего заказчика из кресла.

— Что? — пробормотал тот, заикаясь.

— Курс! Цамай в другом направлении! — рявкнул Вохлик.

— А, я забыл предупредить… — запоздало открыл рот Хефрат.

— Что, опять проблемы?

— Нет, все в порядке. Вот… — Пальцы капитана забегали по изогнутой панели, выводя на большой экран карту поверхности. Две жирные отметки соединила изломанная линия с небольшим количеством прямых участков.

— Почему такое отклонение от маршрута? — изучив схему, спросил Вохлик, опуская тщедушного Карпишина на место.

— Так безопасней всего, — пояснил капитан. — У нас небольшой перегруз. Пойдем по воде.

— Он знает, что делает! — пискнул торгаш.

— Здесь гравитационный контур первого поколения. Восемьдесят процентов мощности расходуется на подъем и удержание высоты. Короче — чем ниже, тем быстрее!

Только сейчас я сообразил, что именно бородач называет «водой». После выскребающих ценные ресурсы добывающих комплексов оставались глубокие канавы, которые во влажном климате джунглей быстро превращались в болота.

Ну а в местах, где гусеничные гиганты надолго задерживались, оставались глубокие котлованы, которые превращались в озера на радость ящерам, змеям и прочим водоплавающим гадам.

На карте эти пути были отмечены тонкими линиями. Иногда они пересекались, и, чисто теоретически, по этим заболоченным каналам можно было путешествовать относительно комфортно. Решение использовать такие рукотворные пути напрашивалось само.

— Шесть с половиной часов мы будем в защитной зоне города. Здесь нам ничего не грозит — можете отдыхать, — добавил Хефрат, почесав свою бороду.

Вохлик хмуро кивнул, признавая правоту хозяина судна, а затем направился к выходу. Я некоторое время понаблюдал за действиями бородача, который изредка тыкал пальцем в маленькую панель с цветными отметками — для управления здесь не использовалась нейросеть.

Затем спустился на техническую палубу, где коротышки в респираторах бегали среди рядов испарителей, доливая из пузатых канистр в горловины мутную жижу.

По потолку змеились гофрированные трубы, из которых что-то капало. Теплообменники непрерывно прыскали дымными струйками, из-за чего в помещении стоял густой туман и просто чудовищный запах химии.

В машинное отделение я заглядывал с опаской — после всего увиденного там вполне мог обнаружиться стучащий поршнями двигатель внутреннего сгорания или же пара кочегаров с лопатами у пышущей жаром топки.