Гастролер

А наутро по столице Татарстана пронесся страшный слушок о том, что банда неизвестных преступников совершила дерзкое нападение на трех сотрудников центральной казанской автобазы… Причем двоих из них, Шамиля Исмаилова и Дмитрия Борисова, нашли в лесу в пригороде голыми, подвешенными за ноги на дереве. А третьего, Руслана Зязикова, обнаружили неподалеку с завязанными руками, торчащего по горло в болотной жиже. Все они были живы. Но никто из пострадавших почему-то ничего не помнил: у всех случился необъяснимый приступ амнезии…

Но многие, кому надо, в Казани все поняли и сделали необходимые выводы.

Медведь в сопровождении Ангела доставил два тяжеленных чемодана с вещами Сергею Варфлоломеевичу и, проверив содержимое по списку, передал адвокату.

— Вот только, извините, купюры не того достоинства, что у вас взяли. Возвращаю мелкими, — вежливо пояснил Георгий Иванович. И добавил: — Знаете, в старое время у воров было такое железное правило: если у вора ограбили родственника или хорошего знакомого и вор знал, чьих это рук дело, он не имел права пойти и потребовать украденное назад.

Если уж он хотел вернуть похищенные вещи, ему полагалось их выкупить!

— Не хотите же вы сказать, что… — начал Сергей Варфоломеевич.

— Не хочу, — усмехнулся невесело Медведь. — Времена изменились. Это раньше говорили: вор вору глаз не выклюет. Нынче не так. Но я понятия уважаю. Мне и не надо было ничего выкупать. Я просто взял то, что они присвоили не по праву. Это же не воры, а… — тут старый медвежатник повернулся к Ангелу и, нажимая на слова, завершил свою мысль: — Это волки позорные! Крысы! Зверюги безмозглые! Этих беспредельщиков мы будем давить без жалости! Пока они не поймут, что значит жить в законе.

И что вор должен быть в законе.

Глава 23"

"Зимой семьдесят четвертого, чтобы не светиться в Москве, где за мной давно уже был азотный пригляд, я собрал сход в Ялте, куда позвали самых авторитетных нэпмановских воров, и предложил всем обсудить один важный вопрос: о запрете ворам грабить адвокатов.

Такие вещи еще ни разу не обсуждались ни на одном сходе — ведь вор живет, чтобы воровать и чтить воровские законы, а не было такого закона, запрещавшего наезжать на советских служащих.

Поэтому я знал заранее, что многие из урок старой закалки, особенно вожаки, не понимая, в чем тут суть, будут категорически против такого новшества. Но после случая с Коставой я считал, что все равно надо когда-то начинать об этом говорить, даже если с первого раза будет полный облом.