Гастролер

И посягнуть на неприкосновенность этого дома мог либо отчаянный беспредельщик из новых гопников, которым все по фигу, либо, наоборот, наглый крысятник, который прекрасно знает, что ему может грозить за такое дело, но тем не менее он все равно лезет напролом…"

"Варяг снова тихо выругался, осознавая свою полную беспомощность в сложившейся ситуации: в таком виде, с открывшимся кровотечением воспалившейся глубокой раны, он толком и шагу не сможет ступить. Но дядю Сему надо срочно выручать. Кто знает, что задумали эти беспредельщики? Придется посылать в Кусково Сержанта — больше некого.

Только он, да еще Чижевский сейчас знают этот дом, и расширять круг посвященных Варяг не имеет нрава. Но Чижевского сейчас не достать, и связи с ним нет. Остается Степан Юрьев, верный человек, которого все уже давно называют Сержантом.

Варяг набрал мобильный номер Сержанта. Ему не пришлось долго объяснять, что делать и куда ехать: дорогу в кусковский дом Медведя Степан знал в мельчайших подробностях.

* * *— Ты должен, должен знать, старый пень! — орал рослый парень в камуфляжной куртке.

Он стоял над распластавшимся на полу дядей Семой. У дяди Семы обе его тонкие, иссохшие старческие руки были нелепо задраны вверх и прикованы наручниками к стояку отопления. На запястьях, под стальными узкими кольцами, уже образовались багровые полосы кровоподтеков. Рослый ударил его носком литого башмака по ребрам — старик слабо охнул, и по морщинистым щекам покатились крупные слезы.

— Я ни… чего не… знаю… Сынки, откуда мне… знать… — измученно лепетал он.

 — Отцепите меня, ради Христа. Невыносимо же терпеть. Я ж говорю — не знаю.

— Все ты должен знать, сука! — шипел налетчик. Он схватил дядю Сему за шиворот и сильно тряхнул, отчего голова старика мотнулась из стороны в сторону. — Ты же тут двадцать лет был и сторожем, и садовником! Ты должен знать, где он хранил бумаги! Не покажешь тайник — я тебя, сволочь, вот этим тесаком на подтяжки порежу! Как свинье, брюхо вскрою, кишки намотаю на шею — этому меня в солнечной Чечне научили за три года, уж будь уверен, падла! — И с этим словами парень выхватил из кожаных ножен короткое и толстое, чуть изогнутое лезвие с зазубринами по верхнему краю.

Небольшая комната освещалась тусклым ночником на прикроватной тумбочке. Дверь с выбитой ручкой криво висела на одной петле, расплющенные косяки валялись на полу веером длинных щепок. Вся мебель в комнате была перевернута.

Из коридора вбежал коренастый парень. Он сдвинул свою маскировочную шапку на лоб.