Гастролер

Надев привычную робу грузчика, он как ни в чем не бывало через проходную прошел на территорию, обогнул отделение милиции, заглянув в освещенное окошко дремавшего там дежурного, потом, зайдя с тыла, фомкой неторопливо повыдергивал ржавые гвозди из оконной решетки и впрыгнул внутрь.

…В сейфе действительно находилась валюта, мятые купюры разных стран, сложенные неровными горками и перевязанные бечевочками. Аккуратист был этот Ус!

Георгий аккуратно рассовал добычу себе под куртку, запер замок сейфа своей универсальной отмычкой, которую сам и смастерил года два назад для вскрытия дореволюционных банковских шкафов работы германского мастера Кноблаухера (а у Усачева именно «кноблаухер» и оказался!), и покинул место преступления тем же путем, что сюда пришел.

А в выпотрошенном сейфе, между прочим, оставил наглую записку следующего содержания:

«Здорово, Ус! Хотел бы я увидеть твою рожу завтра.

Неужели заявишь в Ленугро о пропаже?

С комприветом, М.»

Естественно, об этом инциденте Василий Усачев никому не вякнул — ни в газетах, ни по радио, ни даже по воровскому телеграфу про это дерзкое ограбление ничего сообщено не было.

И Георгий мог только воображать себе, как в бессильной ярости метался по кабинету Васька Ус и изрыгал безадресные проклятия да топал сапогами.

Только полгода спустя, когда ленинградское УНКВД раскрутило Усачева по валютным делам, встыл этот инцидент с хваленым немецким сейфом, и слухи о таинственном чудо-медвежатнике, как ручейки талой воды, побежали по воровским малинам Союза, и многие бывалые уркаганы с уважением говорили, что, довелись им встретить этого мастера, поклонились бы ему в пояс и признали бы своим паханом.

Кажется, именно тогда впервые и пустилось в обиход словечко «авторитет», которым наградили неведомого дерзкого вора.

* * *После удачной ленинградской гастроли Медведь несколько месяцев ходил гоголем: обновил гардероб, ужинал только в «Национале» да в «Славянском базаре», где закадривал самых дорогих шлюх, даривших ему бесстыдную продажную любовь.

Но скоро в его жизни произошел перелом…"

"Как-то, прогуливаясь по Тверской, вернее, уже по улице Горького, как ее переименовали в честь недавно почившего пролетарского писателя, Медведь увидел отходящий от остановки битком набитый трамвай и вспомнил, что пора бы заехать на Белорусский вокзал, перевезти чемоданишко с ленинградской и кое-какой иной добычей из камеры хранения на Казанский.