Хочу ощутить в себе его мощь настолько сильно, что чувствую, как дрожь нетерпения пробивает током каждую клеточку моего тела. Невыносимо хочется скулить. Томление внизу живота, жажда и голод буквально раздирают мою пошлую фантазию о жарком сексе.
«Это всё его вино! Приворотное зелье Перезов, черт бы их побрал! Может подмешал в него афродизиак? Ну невозможно же так сильно желать незнакомца, чтобы в голове «заходили шарики за ролики? Или всё-таки возможно?»"
"— Ты нанесла урон моему имуществу, посему задолжала мне крупную сумму, детка.
Неужели забыла? — сознание пьянеет от бархатного баритона над ухом, и я чувствую, как становлюсь влажной в том самом укромном месте, куда постепенно пробираются его неугомонные пальцы. Вдох-выдох и они уже там. Накрыли женское естество и чувственно поглаживают половые губы, растирая влагу по всей длине складочек до самой чувствительной вершинки. И я уже не сопротивляюсь. Этому невозможно противостоять. Растворяюсь в его ласке. Тело податливо выгибается под властью его наглой ладони.
Чертов засранец! Так нельзя! Веду себя, словно безвольная кукла. Бёдра под ним призывно раздвигаются шире и он, самодовольный наглец, ухмыляется, пристально глядя мне в глаза, продолжает терзать возбужденную плоть, доводя меня до обморочного состояния.
— И я слишком голоден, чтобы вот так просто взять и уснуть, — склоняется к моему приоткрытому, жадно дышащему рту, чтобы протяжным, невыносимо легким и медленным движением пройтись по губам от края до края горячим и расслабленным языком.
«Чтоб тебя!» — гневная мысль так и не посмела слететь с моих уст, застряла где-то в груди, под горлом, как только наглец отстранился и не позволил насладиться поцелуем. Его тяжёлое тело сместилось немного ниже, чтобы поймать ртом сквозь трикотажную ткань изнывающий по ласке острый сосок. Слишком чувствительный. Слишком притягательный для него. В памяти тут же ожили ощущения, которые Артём дарил мне в джипе под шелест высоких камышей, что до сих пор хранят наш жаркий секрет, и шёпот океанских волн, разбивающихся о скалы.
В тот миг даже ветер затих, чтобы не вспугнуть хрупкие, распустившиеся чувства между мужчиной и женщиной.
— А-а-а-ртём… — будто в горячке, с наслаждением прошептала его имя, как только пара фалангов погрузилась в меня.
— Хочешь, я остановлюсь? — опалил дыханием грудь и застыл на пару секунд, ожидая ответ.
Я лишь покачала отрицательно головой, мельком взглянув из под ресниц на расплывающуюся люстру на потолке.
