— «Она специально это проделала! Держу пари — дразнит, пытаясь завести на интим. Но нет, милая. Не сейчас.»
— Попробуй с вином и с ветчиной. Вот держи, — вручаю ей ещё кусочек хлеба и ложку, наполненную сырным кремом, и отхожу на безопасное расстояние.
«Дальше уже сама, детка, иначе я нарушу все свои устои, на которых с трудом держится моё последнее терпение.»
Елена.
— И как? Получается держать своего дружка в узде? — оказывается, Артёмка — крепкий орешек. С таким напряжением в паху можно было бы давно сойти с ума, а он мне про технологию приготовления сыра втирает.
Хи-хи…
— М? — отрывает сосредоточенный взгляд от сыровяленого мяса на подставке и переводит на меня. — Как видишь. Почему тебя это волнует? — доедает отправленный ранее в рот кусочек «presunto», запивая глотком сладкого и крепкого портвейна.
— Ну… мне было всегда интересно, как вы терпите такое сумасшедшее давление… там, — указываю кивком на зажатый ширинкой бугор. — Разве тебе не больно?
— Не слишком приятно. Но терпимо, — хмурит лоб, подходя ко мне вплотную.
— А вы? — вклинивается между бёдер, раздвигая их шире с помощью цепких рук. — Становитесь стервами от нехватки секса? Ведь так?
Вдохнуть поглубже и возмутиться я не успела, потому что этот чертов мудак накрыл своим сладким от вина ртом мои губы, раздвинув их твёрдым и напористым языком. Шершавая ладонь жёстко сжала мышцы на ноге, вторая, скользнув к затылку, сгребла в кулак волосы, да так, что кожу будто обожгло. Меня словно одним рывком окунули в эйфорию.
Дикую. Страстную. Обжигающую. Горячее дыхание с едва уловимым стоном Артёма сокрушили все мои мысли о мести. Мужчина целовал так, словно в нем взбесились демоны. Вбирая мои губы в себя всё сильнее и сильнее, погружал в оцепенение, в блаженство, в полное отчуждение от окружающего мира. Когда подо мной увлажнилась, нагретая попой мраморная столешница, он постепенно и медленно стал отпускать их на свободу, слегка покусывая и облизывая мягким кончиком языка.
— Ум-м-м… — досадливо простонала я, ощущая нехватку его сладкого языка в себе.
Едва не выронила из рук бокал.
— Я сегодня дождусь свой ужин? — прохрипел в мой приоткрытый рот, отстраняясь и выпуская меня из своих жарких ладоней.
— Merda! — раздражённо вырвалось из моих уст. Залпом опрокидываю в себя портвейн и ставлю бокал рядом с его.
— Тебе не удастся меня сломить, малышка, — хохотнул этот засранец, отреагировав на мои действия. — Но ты можешь попытаться ещё.
